А затем, заприметив в углу надтреснутый глиняный горшок с засохшим растением внутри, вытащила его на стол.
- Ты когда-нибудь задумывался, почему ведьмы обычно живут в чащах? В самой глуши, куда пробраться – настоящее испытание? – спросила она, внимательно осматривая находку. Спустя несколько секунд напряжённого молчания, ведьма потрогала пальцами сухую землю и продолжила говорить. – … Лес – это то, что даёт нам травы, благодатную почву для них и свежий воздух для того, чтобы мы не задохнулись от ядовитых испарений наших зелий. Лес – наша благодетель. Если бы моё присутствие было здесь нежелательным, я бы не смогла творить магию в этом городе, что построен рядом с ним. Но взгляни…
Её рука зависла в воздухе над мёртвым растением.
Сосредоточив свой взгляд на корнях безжизненного цветка, ведьма зашевелила губами, беззвучно шепча какие-то слова.
Джотто напряжённо всматривался в каждое движение руки девушки: её кисть и пальцы плавно двигались так, словно Триш пыталась что-то вытянуть из земли.
Он мог поклясться, что увидел, как из-под её ладони вырвались мелкие серебристые искры.
А потом произошло то, что можно было назвать только чудом – не иначе.
Иссушенная временем, потрескавшаяся земля в горшке прямо на его глазах стала тёмной, рыхлой и насыщенной влагой. Скрючившиеся, ссохшиеся, безжизненные листья погибшего цветка с каждым грациозным движением руки молодой колдуньи всё больше наливались сочной зеленой.
Триш мягко улыбнулась – этот цветок слышал её, понимал и тянулся навстречу её рукам.
Он не хотел быть мёртвым.
И когда стебель с листьями обрели свою прежнюю жизнь, на самой макушке раскрылась прекрасная благоухающая жемчужно-белая роза.
- … Эта земля не может оставить меня беззащитной, - любовно огладив кончиками пальцев бархатистые лепестки, сказала Триш.
- Раньше мне казалось, что ты не так близка с природой, - по-прежнему пристально глядя на распустившийся цветок, как на что-то из ряда вон выходящее, заметил Джотто.
- Раньше и ты казался далёким от простого народа, - отпарировала его реплику Патрисия. – В моём времени лесов осталось не так уж и много. Земле попросту не остаётся ничего, кроме как принимать каждую ведьму, которая ступает на неё, потому что ничего другого она дать не в состоянии. Здесь же, где чащи всегда зелены и наполнены жизнью, земля может сделать выбор – оставить или прогнать. Всё намного проще, чем ты думаешь.
Она взяла обеими руками горшок с розой и, поставив её на деревянный подоконник у кухонного пенала с продуктами, раскрыла створки, впуская в помещение больше солнца и воздуха. Капли воды на лепестках розы сию же секунду засверкали маленькими радужными шариками в лучах дневного светила.
- Было бы чудесно, если бы это был мой родной дом… – Триш сказала это очень тихо – её почти не было слышно.
Ведьма взглянула на пейзаж, открывшийся её глазам.
Она увидела, как Артуро – немолодой садовник этого поместья – сидя на скамье в беседке, о чём-то неторопливо беседовал с Грацией, постоянно улыбаясь и глядя на женщину влюблёнными глазами.
Увидела слуг, сновавших по саду и оранжерее с коробками праздничных украшений в руках.
Даже заметила, как порыв ветра ласково всколыхнул листву на деревьях и клумбах, вырвал из газона пёрышки мелкой зелёной травы и подкинул их в воздух, унося вместе с собой в сторону моря.
Жизнь в этом поместье казалась прекрасной не только благодаря людям, обитавшим в нём, но и из-за того, что сама природа любила этот край – отчаянно и сильно.
Триш искренне желала, чтобы ничего не менялось в этом сказочном, умиротворённом месте, где люди были так счастливы и так сильно любили улыбаться.
- Если бы авва был здесь, - колдунья с горечью вспомнила красивое и светлое лицо отца в те моменты, когда он рассказывал о том, как в его представлении выглядел рай. – Именно такой для него была бы утопия. Никаких лабораторий, никакого оружия, экспериментов и издевательств. Здесь он был бы счастлив…
Она не испугалась и даже не вздрогнула, когда почувствовала крепкие объятия: мужские руки с силой обхватили её талию со спины и притянули к чужой груди.
Измученная надоедливыми мыслями, чувствами и страхами, Триш не желала ничего другого, кроме как опереться на Джотто, чтобы почувствовать его физическое присутствие и ощутить его готовность поддержать её в любой момент.
Холмс расслабила плечи и немного откинула голову, испустив долгий, тяжёлый выдох.
- Оставайся, - коротко сказал ей Примо. – Здесь, вместе с нами… Со мной.
Триш была уверена, что сможет отказать ему сразу же. Но сердце пропускало удары через раз, а с губ никак не сходил ответ «Не хочу».
Глотая собственную печаль и горечь вместе со слезами, так и не показавшимися на глазах, она опустила голову и медленно качнула ею из стороны в сторону.
- Я не могу, - почти прошептала она. – Ты знаешь, что не могу. И не останусь.
Потому что самым большим страхом на свете для неё была собственная причастность к нарушению хода истории: Триш не хотела ошибиться и сделать то, от чего всё будущее пойдёт наперекосяк.
Как не хотела ранить саму себя мыслями о том, что скоро всё закончится, и она снова останется одна.
Ведь Триш почти задыхалась от того, насколько больно и страшной ей становилось.
- Я расскажу тебе… - решительным шёпотом сказала колдунья.
Ведьма несмело схватилась пальцами за руки Джотто, медленно сомкнув веки.
- … О месте, где я родилась.
Глубоко вдохнула и выдохнула.
- О том, почему боюсь темноты и почему вообще когда-то попала к психиатру.
Открыла глаза, полные горечи и скорби, и почти до крови закусила нижнюю губу, будто сомневалась в правильности своего поступка.
- И об авве тоже… Я расскажу всё.
Переменившийся ветер за окном тревожно завыл печальную песню, сорвав с розы несколько белоснежных лепестков.
========== Часть двадцать шестая. “Загадай желание, когда я погасну”. ==========
Комментарий к Часть двадцать шестая. “Загадай желание, когда я погасну”.
В этот раз я бы настоятельно рекомендовал вам почитать эту главу под музыку, которую я дам.
Это те композиции, которыми я вдохновлялся при написании, так что прошу вас, не поленитесь:)
1) Taku Iwasaki – Robin
2) Yuki Hayashi – Last Lie
Освальд Крамер был малоизвестным учёным в области биохимии и генетики – исследовал химический состав клеток и наследственность.
(- Авве было восемнадцать, когда он сбежал из семьи Крамеров и сменил фамилию, - тихо рассказывала Триш, сидя на подоконнике и глядя в раскрытое окно. Джотто стоял рядом с ней, прислонившись спиной к стене и со всей серьёзностью слушая то, что говорила девушка. – Он знал, что если его и будут искать, то недолго. В родовом поместье у аввы оставался младший брат, который с радостью взял на себя роль будущего главы вместо безалаберного старшего. Я видела дядю только по статьям в газетах, но авва всегда гордился им и хранил воспоминания о том, времени, что они провели вместе.
Она поставила левую ногу на подоконник и запрокинула голову, привалившись затылком к стене и безразличным взглядом скользя по округе, но улыбаясь безмятежно и немного тоскливо. От воспоминаний об отце ей не было больно. Скорее это была приятная, тёплая ностальгия с малой примесью печали о том, что этих счастливых дней с отцом ей больше не пережить.
Примо не смотрел на ведьму – не хотел видеть на её лице огорчения или же муки. Он просто стоял рядом и молчал, глядя перед собой.)
Освальд хотел стать первооткрывателем. Тем, кто прольёт свет на нечто новое и неизведанное, доселе остававшееся даже не загадкой, а просто чем-то, никем не узнанным.
Он узнал о существовании ведьм по нелепой случайности – просто от того, что однажды к нему в руки ненароком попал биологический образец человека с непонятным геном.
Это открытие поразило и завлекло его настолько, что молодой учёный стал проводить в лаборатории всё своё время. Оно же и решило его дальнейшую судьбу в следующие три месяца.