Алауди согласно кивнул и вернулся на место.
Терри же морально приготовилась к тому, что придётся всё разжёвывать по новой, однако в этот раз задача была значительно легче: можно было рассказать всё без утайки и сортировки информации на разделы – «можно» и «нельзя» сообщать.
- … Если говорить конкретно, но по общим фактам, то всё проще некуда, - девушка поочерёдно отогнула два пальца на левой руке. – Во-первых: я действительно ведьма. Самая что ни на есть настоящая. И да, я такая не одна – нас много. А во-вторых: я приехала сюда не по своей воле… - Триш замолчала, думая, как бы преподнести второй факт так, чтобы не выглядеть в глазах Алауди ещё более сумасшедшей, нежели сейчас. – … Боже, да я до сих пор не понимаю, каким образом это произошло!
- А я не понимаю, что ты хочешь сказать, - безразлично пожал плечами мужчина.
- Детектив, - Терри в очередной раз тяжело вздохнула и решила: пусть будет так, как будет. – … Вы ведь думаете, что я на семь лет младше, чем вы?
- Не понимаю, какое отношение возраст имеет к нашему разговору, - тот недовольно скрестил руки на груди. – И что значит «думаете»?
- Потому что это не так. Разница в нашем с вами возрасте намного больше. Около, я полагаю, ста лет. В пользу вашего старшинства разумеется. И место, откуда я пришла – это действительно Манчестер, я не лгу. Однако двадцать первого века, а не двадцатого.
Ведьма опустила голову и закрыла глаза: кто бы там что ни считал, говорить правду всегда было тяжело.
Если приплюсовать к этому непростой характер Алауди и все из этого вытекающие: тяжесть в коммуникациях с ним, неуверенность в собственной безопасности, и ещё многое другое – то Триш смело можно было дать кубок за смелость и решительность (каковой по факту даже и не пахло).
Она подняла глаза на своего слушателя и вздрогнула – детектив выглядел слишком напряжённым и смотрел он не на неё, а скорее ей за спину.
На окно.
- … Синьор?
Холмс неуверенно обратилась к мужчине, когда в следующую же секунду её всю сотрясло от ледяного ужаса, нахлынувшего колкой, холодной волной, от которой кровь в жилах стала словно жидкий азот.
Это чувство ни с чем нельзя было спутать – Триш была уверена на все сто, а то и двести процентов.
Медленно, словно всё её тело парализовало от страха, девушка повернула голову туда, куда был направлен взгляд Алауди.
Ей богу, лучше бы она осталась в том положении и смотрела лишь на лицо своего собеседника.
Теперь испуганный, блестящий от слёз смертельного ужаса взгляд оставался прикован к яркой, лучистой улыбке того, кто стоял за окном.
- Терри-Триш, детка, ты помнишь, что делать, если встретишь на своём пути охотника?
- Сдерживаться, если он не знает, кто я. Стараться ничем себя не выдать.
- А если он пришёл с целью убить, уже зная кто ты?
Я…
Я должна…
- … Бежать. А затем – прятаться. Иначе…
Смерть.
========== Часть двадцать восьмая. Вне всяких сомнений. ==========
I.
С огромным трудом осознавая своё положение, Триш неизбежно приходила к выводам о собственной смерти: глупой и, что огорчало ещё больше, бессмысленной.
Чем отчётливее вырисовывалась её безнадёжная ситуация, тем меньше ведьма была способна адекватно соображать. Мысли носились по голове беспорядочными вихрями – метались, словно осы в улье, и жалили одна больнее другой.
Даже с полным запасом маны не каждая ведьма была способна противостоять охотнику, что уж говорить о той, что истратила свои силы на один треклятущий Обет молчания?
По виску скатилась капля холодного пота: Холмс трясло от ужаса, словно тот был какой-то смертельной лихорадкой.
Однако обратно пропорционально её страху, Алауди был спокойнее, чем когда-либо: он равнодушно рассматривал человека, о котором собирал всю доступную и недоступную информацию с того самого вечера в поместье родителей Елены.
- Извините, что прервал – вы так мило беседовали, что я не удержался.
Джозеф Остин довольно склабился и с хищным вожделением следил за тем, как белела и серела от ужаса его жертва.
Ловко балансируя на сплетённых ветках дерева, словно ему ничего не стоило удерживать равновесие на тонких переплетениях, он медленно положил руку на пояс.
Синхронно с тем, как его ладонь сдвинулась, Триш инстинктивно дёрнулась и упала с дивана, неслабо приложившись спиной об угол деревянного кофейного столика.
Незажившая ладонь по-прежнему болезненно ныла и требовала к себе бережного обращения, да и синяк после удара на спине останется, однако ведьме было совсем не до этих мелких болячек.
Алауди даже бровью не повёл.
Если бы Холмс было до него какое-то дело, она бы непременно задалась вопросом – почему он оставался так невозмутим, несмотря на то, что едва ли мог не почувствовать опасность, которую буквально источал незваный гость.
- Боишься, - невероятно довольным тоном заключил охотник. – Правильно… Радуешь меня всё больше и больше, Триш.
Трясущейся рукой ведьма схватилась за блузку, сжав её на груди. Лёгкие сдавило, сжало, скрутило с такой силой, что казалось, будто они исчезли вовсе. Она задыхалась и ничего не могла сказать – с губ слетал только свистящий хрип.
Детектив тем временем наблюдал: за реакцией девушки; за поведением выслеживаемого им мужчины-охотника; за тем, как страх, обуревавший колдунью, переходил в фазу смертельного шока быстрее, чем шли секунды. Смотрел хладнокровно, словно изучал и… выжидал чего-то.
Сердце ведьмы, готовое вот-вот разорваться, задавало совершенно бешеный, неуловимый и непредсказуемый темп – то замирало, словно не хотело больше биться, то начинало колотиться изо всех сил, словно птица, пытающаяся вырваться из своей клетки.
В ушах шумело и в висках стучало с такой силой, что казалось, будто в голове что-то вот-вот лопнет – разорвётся и брызнет изнутри ярко-алой кровью.
- Триш!
Перед глазами вспыхнули серые мерцающие огни: всю комнату заполонила чёрная, искрящаяся мелкими электрическими разрядами дымка.
- Явился, значит, - самодовольно хмыкнули издалека.
- Опаздываешь, - бесстрастно констатировали с другой стороны.
Колдунья попыталась отползти назад, но ослабла настолько, что сил её хватило лишь на то, чтобы передвинуть свои руки за спину и попытаться притянуть трясущиеся колени к груди.
Триш на физическом и ментальном уровне попросту не воспринимала то, что вокруг неё происходило.
Было темно.
Отчётливо до её слуха донёсся только звучный голос Рено и его переполненные гневом и неприкрытой угрозой слова… нет, по-настоящему звериное рычание:
- Только тронь мою ведьму – я перегрызу тебе глотку быстрее, чем успеешь подумать о своём оружии.
Холмс вздрогнула особенно сильно, словно его фраза привела её в чувства на несколько секунд.
- Угрожаешь мне, фамильяр? Да ты сдохнешь ещё до того, как это дитя Дьявола успеет сдвинуться с места.
После этого у неё не осталось иного выбора, кроме как вверить свою жизнь в руки «случая» и положиться на «удачу». Каким бы слабохарактерным это ни было, другого выхода у Терри банально не осталось.
Девушка усилием воли закрыла глаза, словно темнота могла спрятать её от судьбоносных секунд между жизнь и смертью.
События закрутились в бешеном вихре и с невероятной скоростью, словно одно спешило перебить собой другое.
- У тебя не нервы – стальные канаты, раз даже поджилки на смертном одре не трясутся, фамильяр.
- Мне ради этой девочки и умереть не жалко.
И всего одно ничтожное мгновение отделило её от путешествия на тот свет – несчастный миг, который промелькнул настолько быстро, что даже моргнуть за это время было невозможно.
Кто-то схватил её – грубо, резко и без предупреждения.
Но даже так Триш не оказала никакого сопротивления. От того, чьи руки сейчас так небрежно сжимали её тело, совсем не веяло опасностью. Скорее даже наоборот – желанием защитить.