На последней фразе Леир почувствовал, как его руки сами собой вытянулись вниз и чуть в стороны, застыв в этом положении намертво.
— Гравитационный привод активен. Взлёт после отсчёта.
— Взлёт? — повторил ошарашенный Леир.
Тем временем броня отсчитала:
— Два. Один. Ноль.
И Леир понял, что летит.
Довольно быстро он понял и то, почему летит. Плазменные пушки в указанном режиме и без инерционной компенсации работали как импульсные ракетные двигатели. Гравитационный привод делал меньше вес брони вместе с пилотом, позволяя доводить эффективное ускорение до значений, немыслимых даже для многих настоящих летательных аппаратов (например, челноков). Хотя аэродинамические качества у любого челнока были, разумеется, намного выше.
— Не поднимайтесь выше пятисот метров, — говорил меж тем Зилен. — Летите к базе, но не слишком быстро: помните, что это ваш первый самостоятельный полёт. И не забывайте о метеоритном рое!
«Наплевать! — подумал Леир. — Бездна и звёзды, светила во мраке! Я ЛЕЧУ!»
И вдогонку: «Теперь понятно, почему виирай, надевшего эту броню, называют пилотом…»
Вопль сирены пронзил пелену дурмана. Правда, не сразу. Мич заворочалась на кровати, поводя вокруг неосмысленным взором.
«Сирена, — явилась мысль. Потом более развёрнуто: — Тревожная сирена. Дождь».
Накатила необоримая волна тошноты. Едва успев перекатиться к краю, где был загодя припасён таз, Мич нагнулась над ним. На некоторое время любые мысли покинули генерала: все силы без остатка уходили на попытки удерживать голову более-менее ровно. Удавалось это плохо: немалая часть рвотных масс попала-таки в нос, добавляя к сумме неприятных ощущений ещё одну пронзительную — немногим хуже сирены — ноту.
Приступ кончился сравнительно быстро. Под конец Мич несколько раз вывернуло всухую. Слизистая носа ныла и зудела невыносимо, так что генералу поневоле пришлось вставать и идти в туалетную комнату, чтобы смыть остатки едкой дряни.
«Бездна! Зачем я это делаю?»
Заданный самой себе вопрос, не требующий никакого ответа, даже мысленного, канул в пустоты затёртой памяти.
Завершив гигиенические процедуры, вернувшись и осторожно рухнув на кровать, Мич обнаружила, что забытьё отдалилось необратимо. Болели желудок, голова, пострадавшие от рвоты горло и нос. Ныли мышцы. Болели суставы. Душа и совесть тоже болели, на пару. И упорно не желали заглохнуть, поддавшись анестезии бессознательности.
«Будь оно проклято!»
А сирена всё выла, как призрак неупокоенного. Выла без устали, как злобный ветер ледяных пустошей Синнагари, где более шестидесяти хин-циклов назад родилась девочка с коротким именем Мич. Вой сирены ввинчивался в уши, взрывался мучительным многократным эхом внутри черепа, и на некоторое время женщина на кровати, совершенно одурев от этого звука, перестала понимать, кто там воет и почему. Забывшая в океане боли обо всём и вся, она была готова всерьёз допустить, что воет бесприютный покойник.
«Откуда на базе взяться покойнику?»
«Покойник? Какой ещё покойник?»
«Воет».
«Это же сирена!»
Застонав (и не слыша собственного стона), Мич с натугой села. Переждала серию рвотных позывов, успешно подавив их и переждав вспышки головной боли при каждом судорожном спазме. Потом встала, покачиваясь. Распрямилась.
Пошла к двери.
На полпути она вспомнила, что на ней нет ничего, и машинально развернулась к встроенному шкафу с одеждой.
Сарина следила за двумя группами точек. Одна группа стремительно пожирала расстояние, приближаясь к планете. Другая группа точек, двигаясь далеко не так быстро, летела к базе беспорядочным роем. Расстояние, которое должны были преодолеть эти точки, было меньше в десятки и сотни раз, но…
— Зилен, — сказала Сарина, — вы не успеваете. Первые камни упадут, когда отстающие будут только-только подлетать к шлюзам.
— Знаю, — не сразу откликнулся капитан. Слова он не столько выговаривал, сколько цедил. — Проклятая планета! Раз ты отслеживаешь ситуацию, как там с защитой?
— Плохо. Пока последние рядовые не войдут в шлюз, купол ставить нельзя. А активной защиты у базы нет.
Зилен выругался.
— Не всё так гадко, — вклинился в эфир новый голос. — Тут завалялось несколько рельсовых пушек. Мы с Ласкисом выкатили пару и постараемся изобразить активную защиту.
— Посох, ты умница! — обрадовался Зилен. — Недолго тебе ходить в лейтенантах — клянусь обеими руками, недолго! Не найдётся ли там пушки и для меня?