— Должен заметить вот что. Боец в броне может быть сущим гением, когда действует один. Кое-кто из вас со временем непременно превратится если не в такого гения, то в искусного, изобретательного и сильного бойца-одиночку. Мастер индивидуальной тактики может творить настоящие чудеса на поле боя, он или она могут быть более опасными, чем восемь или даже шестнадцать заурядных бойцов. Но! Никакой мастер, если только ему дорога жизнь, не рискнёт всерьёз схлестнуться с четвёркой обычных бойцов, если эти четверо умеют работать как одна команда. А если таких команд несколько и они взаимодействуют правильно, то тогда им страшны разве что звено стайгеров да ещё главный калибр мисана. Ну главный калибр — потому что это сила сродни космическим. А звено стайгеров страшно не потому, что в кабинах сидят Владеющие, и даже не потому, что вооружение у стайгеров куда мощнее, чем у пехоты. Прежде всего потому, что звено тоже является командой. Потому, что пилоты в звене умеют взаимодействовать друг с другом. Взаимодействие — вот ключевое слово. Без него любое воинское подразделение становится просто вооружённой толпой.
Леир сделал пометку в воображаемом блокноте. Вроде бы всё, сказанное Зиленом, банально до изумления. И в то же время внимаешь как истине в последней инстанции. Наверно, этот заразительный эффект производит глубокая и в то же время слегка небрежная уверенность оратора в собственных словах. Ну и, само собой, толика продуманной лести: пехотинцу, облачённому в активную броню, нравится слышать, что в бою его грохочущие пронзительные аргументы могут перебить лишь мисаны и стайгеры… Неплохо было бы научиться говорить так же.
«А ведь кое с чем ни мисаны, ни стайгеры не сладят. Есть задачи, выполнить которые под силу лишь нам. Пехоте».
— В свой черёд, — продолжал капитан, — вы узнаете, как осуществляется взаимодействие между разными родами войск. Мы расскажем вам, как, когда и зачем следует применять тяжёлое вооружение. Мы научим вас штурмовать укреплённые объекты различных типов и категорий — и удерживать их. Вы также пройдёте краткие курсы, знакомящие с особенностями боя в специфических условиях: в открытом космосе, под водой, в сверхплотной атмосфере, в замкнутых пространствах и так далее. Вам предстоит узнать ещё многое. Но начинать следует с азов: с тактики боя команды из четырёх пехотинцев.
Зилен сделал риторическую паузу. Когда он заговорил снова, темп и тембр речи слегка изменились. Леир запомнил и это.
— Обычно такая четвёрка состоит из разведчика, бойца правого фланга, бойца левого фланга и командира, ставящего перед остальными текущие боевые задачи. Командир также отвечает за тыл и за огневую поддержку. Последнее иногда возлагается на пятого бойца команды, несущего тяжёлое вооружение: лучевую мортиру, например, или комплекс «Кратер» с комплектом мин и тактическими зарядами высокой мощности. Если перед командой стоит задача оборонительного характера, пятый боец может работать и оператором защитного комплекса «Кираса», и водителем различных транспортных средств, и специалистом по дистанционному наблюдению. Но всё же основа основ любой команды — четвёрка, роли в которой я уже перечислил. Наблюдатель, левый боец, правый боец и командир.
Ещё одна пауза.
— Каждый из вас обязан научиться исполнению любой из этих ролей. Потом начнётся время специализации и подбора четвёрок. Но и после того, как четвёрки будут сформированы, на отдельных заданиях им предстоит обмениваться командирами, наблюдателями и другими членами команды, поскольку притереться к определённым виирай в составе сложившейся команды — это ещё не всё. Необходимо уметь найти своё место в любой команде, выучить универсальные правила взаимодействия, действенные для всех четвёрок.
«Да. Лишнее — вернее, совсем даже не лишнее! — напоминание о том, что помимо переводов, увольнений и повышений существует такая штука, как смерть. Что армия — это единство виирай, по собственной воле избравших путь насилия, смерти и славы. Путь касты Хранителей. Кто-кто, а капитан знает об этом не понаслышке. Он применял насилие, избегал смерти и заслужил свою славу. Есть чему позавидовать. И — чему посочувствовать».
— А теперь, — сказал Зилен, — перейдём от теории к практике.
— Чтоб мне упасть, — медленно сказал Молот.
— Зачем тебе падать? — немедленно откликнулся Стручок.
— Ни за чем. Я тут просто подумал… Да ты оглянись вокруг. Сам поймёшь.