Миреска на миг оторвалась от чтения и покачала головой. Выходит, в теории я способна на такие разнообразные трюки? М-да. Сюрприз. От слова «сюр».
«…энергетически профилируемые способности, что естественно, проявляются слабее. Но можно считать подтверждённой способность Владеющих второго ранга продуцировать и индицировать слабые магнитные поля, переводить в видимый спектр часть собственного биологического излучения, управлять интерференционной сеткой звуковых волн („избирательный слух“, „белая тишь“ и т. д.), проявлять зачатки простых психокинетических способностей.
Что касается взаимодействия с артефактами, то виирай второго ранга способны без ограничений пользоваться артефактами первой и второй категорий. Категории три и четыре доступны им в части функций управления, не требующей приложения значительных сил или, тем более, энергетического донорства. Артефакты более высоких категорий, за редким исключением, для Владеющих второго ранга следует считать бесполезными».
«Если бы здесь ещё пояснялось — подумала Миреска, — чем одна категория артефактов отличается от другой. Хотя догадаться несложно. Скорее всего, артефакты делятся на категории по тому же принципу, по которому Владеющие делятся на ранги. Почти наверняка так. Но это не помогает ответить даже на простейшие вопросы. Например, такой: какова категория встроенных в „Серефис“ талисманов нейроинтерфейса? Ну да ладно. Вернёмся лучше к „начальным преобразованиям сенсорики“. Это что же получается, почтенные и удостоенные? Даже такой бездари, как я, пси может подарить хороший аналог сенсорного усиления?»
Миреска закрыла глаза, но тут же нахмурилась и, вскочив, прошла к встроенному шкафу. Вскоре Миреска выудила то, ради чего она, собственно, и рылась в своём багаже. Шлем. Старенький, поцарапанный (а чтобы поцарапать такой пластик, надо постараться!), но не такой уж простой даже по нынешним меркам. Из всех встроенных приспособлений Миреску в данный момент интересовала система плёночных светофильтров в прозрачном забрале. Снизив освещённость в комнате до минимума, а фильтры выставив на максимум, отчего забрало почернело насмерть, Миреска надела шлем, и… Ничего не произошло. Состояние мгновенного предвидения настолько вошло у неё в привычку, что поначалу она даже не почувствовала себя ослепшей. Пришлось побороться за утрату ориентации, а потом ещё с арум покружиться на одном месте в разные стороны, чтобы запутать себя окончательно. Закончив кружиться, Миреска попыталась увидеть комнату не глазами. При полном отсутствии представлений о том, как это надо делать, но держа в уме фразу насчёт «простого проникающего зрения».
Мрак. Простроченная пульсом тишина. Тихие до неуловимости звуки собственного дыхания. Ставший привычным повышенный вес. И — никаких зацепок. Состояние мгновенного предвидения плавает где-то рядом, готовое упасть на плечи успокаивающим знанием… но это — не то, что сейчас нужно. И Миреска держала его в отдалении лёгким сознательным усилием, примерно таким, какое требуется, чтобы дышать в строго заданном ритме.
Постепенно сквозь мрак протаяли смутные цветные пятна, линии и тени. Знакомая картина. Если надавить на глазное яблоко, всё это моментально и многократно усилится. Ничего общего с проникающим зрением, просто конструкты воображения… ну и, отчасти, результат остаточного раздражения сетчатки.
Но и это сейчас не к месту. Надо…
А что, собственно, надо? Пресловутое проникающее зрение… Что именно можно увидеть с его помощью? И каков его механизм?
С обычным зрением проблем нет: сквозь роговицу преломлённый хрусталиком свет попадает на сетчатку. Там он взаимодействует с рецепторами — особыми светочувствительными клетками, возбуждение которых передаётся в соответствующие зоны коры мозга нейронами зрительных нервов. Но картинка, которую можно увидеть проникающим зрением, явно не включает первые звенья этой цепи. Проникающее зрение, видимо, не нуждается в глазах и в зрительных нервах. А вот без специализированных зон коры, пожалуй, не обойтись… иначе вместо зрения получим объёмное осязание или что-нибудь в том же роде. Если подумать, любая картина, которую ты видишь, — это всегда некие узоры возбуждённых нейронов в затылочных долях головного мозга.
Но что должно запустить механизм? Что должно возбудить эти нейроны?
Миреска попыталась представить, что у неё во лбу находится третий, невидимый глаз. Никаких радужек и хрусталиков, никаких роговиц и сетчаток. Просто чёрная полусфера, поглощающая свет; этакий сплошной зрачок, созданный из сплава живого воображения и жадной черноты, безразличной к тому, какой именно свет глотать. Видимый обычным зрением или невидимый, с большей длиной волны или с меньшей — никакой разницы. Лишь бы только что-то электромагнитное. И когда Миреска сочла, что третий глаз получился убедительным, она представила себе связь между ним и зрительными зонами мозга. Опять-таки без конкретики: связь и связь. Вроде воображаемых нервов.