Как ни странно, трюк сработал. То, что она увидела, было начисто лишено объёма (глаз-то один!), переливалось очень странными оттенками и складывалось в картину скорее смутную, чем ясную. Но важнее было иное, главное: она видела!
Немного поэкспериментировав и пробежавшись по воображаемым сенсорам воображаемой же панели настроек, Миреска остановилась на спектре ультракоротких тепловых волн. В этом диапазоне видимая картина наконец приобрела ясность. А когда Миреска поменяла схему «третий глаз» на схему «очки-консервы», к ясности добавилась ещё и резкость. Строго говоря, при помощи технических устройств видеть в этом диапазоне настолько ясно и резко Миреске не доводилось. Похоже, у пси-восприятия имелись свои скрытые преимущества.
— Неужели это так просто? — пробормотала она.
Сняв шлем, Миреска поморгала, приноравливаясь к наложению двух картин. Очень странно это оказалось — видеть сразу и глазами, и не глазами. Причём то, что она видела без помощи глаз, оставалось на месте даже тогда, когда она моргала, а привычная уже комната изменилась, обрастая чуждыми чертами.
Да что комната, если даже сама Миреска оделась ореолом тёплого — в буквальном смысле тёплого — сияния!
— Ладно. Всё это хорошо. Но что, если…
Попытавшись реализовать возникшую идею без промедления, Миреска попыталась вернуть состояние мгновенного предвидения, не отказываясь от нового зрения. Задача оказалась неожиданно сложной. Два разных пси-трюка никак не хотели совмещаться друг с другом. Когда работало тепловое зрение, состояние мгновенного предвидения ускользало; когда Миреске удавалось войти в состояние мгновенного предвидения — наоборот.
— Клянусь Бездной! Почему у Сарины всё это получается так возмутительно просто?
Продолжая свои попытки из чистого упрямства, Миреска с разгона наткнулась на какой-то порог. Неожиданным и необъяснимым был этот барьер. А когда Миреска по инерции перевалила через него, сама не очень понимая, что именно делает, обнаружилось, что она больше не может видеть в микроволновом диапазоне. И даже давно заученное состояние мгновенного предвидения перестало даваться ей.
Это испугало Миреску. Пожалуй, она могла бы испугаться так же, если бы вдруг разучилась ходить и при каждой попытке встать на ноги падала, не сумев удержать равновесие. На задворках сознания даже мелькнула трусливая мыслишка, шептавшая, что надо срочно вызвать Сарину и просить подругу о помощи. Но Миреска отбросила эту мысль и упорно продолжала попытки войти в состояние мгновенного предвидения. Раз за разом, арум за арумом. А когда ей это удалось…
С одной стороны, изменений было не так уж много. Основа вообще осталась той же. Но там, где раньше Миреска «видела» одну размытую тень события или действия, теперь она «видела» три-четыре тени, причём вполне отчётливо. И срок предвидения: уже не пара вдохов, нет — довольно длинные цепочки непрерывных событий, как вывернутая наизнанку память, кипели перед её пси-оком. Причём не надо было прикладывать какие-то специальные усилия, чтобы вот так расширить и углубить поле предвидения. Оно изменилось само собой.
Это завораживало. Это было ново и прекрасно. А ещё это было необъяснимо. И стоило того, чтобы поделиться с Сариной.
— Поздравляю с третьим рангом, Владеющая.
— Что?
— Мне кажется, я выразилась вполне определённо. Ты имела второй ранг. Ты перелиняла в третий ранг. Причём сама, без помощи и подсказок. — Выразительная пауза. И вдогонку, уверенно-торжественно: — Далеко пойдёшь. Поздравляю.
— Я не об этом. Что я — как ты там выразилась, «перелиняла»? — короче, выросла в ранге, догадаться несложно. Но почему ты назвала меня Владеющей?
— А ты не понимаешь?
— Нет.
— Тогда объясню. Можно иметь от рождения первый ранг. Можно, опять-таки от рождения, — четвёртый. Но называть Владеющим стоит только того виирай, который хотя бы раз перелинял в новый ранг. Или перелиняла. Для «линьки» мало одних лишь врождённых способностей, надо учиться и неуклонно шагать вверх от одной степени Овладения к другой. Только такой виирай воистину Владеет собой и своим пси.