Проход потихоньку расширялся, пока они не застыли в небольшой комнате с двумя рукавами.
– Хм, дайте свериться с картой, – пробормотал Джейкоб, присаживаясь на корточки и раскладывая лист на коленях.
Пока они с Джетом совещались, Гин осветил фонариком стены: в ритмичный узор изящно вплетались защитные руны, придавая им какую-то диковатую красоту. Леер перестала трястись и удивленно спросила шепотом:
– Что это, Гин?
– Не уверен. – От фонарика линзы очков бликовали, и Леер никак не могла поймать выражение его глаз. – Но очень похоже на имена.
– Хочешь сказать, – недоверчиво пробормотала она, – имена строителей Нифльхейма?
– Я не уверен, сказал же… но очень похоже. – Он поднял руку, будто хотел прикоснуться к стене, но передумал.
– Не советовал бы трогать что ни попадя, – хмыкнул Джейкоб. – Нифльхейм все-таки соединяется с канализацией. Нам направо.
Гин покраснел от злости, но промолчал. И снова долгий путь, переходы, сверки с картой, выбор нужного направления. Это нудное путешествие измотало их, притупило чувства. Кладка стен стала древнее, узоры исчезли и лишь изредка попадались руны и свежие пометки. Однажды им встретился хорошо сохранившийся каменный барельеф с изображением трех слепых женщин за прялкой. Они держали одну нить, на которой, словно бусины, были нанизаны руны, значения которых Леер не знала, но они врезались ей в память. Уже потом, много лет спустя, она выяснила, что это старинная нотная запись и девять рун-нот означали имена Праматерей, дочерей Ярлодина. Она так и не решилась сыграть мелодию, оставив ее звучание тьме и холоду Нифльхейма.
Леер удивлялась, что им не встретились ни дикие духи, ни люди, ведь она наивно считала, что Нифльхейм полон бандитов. И удивилась тому, что все еще может удивляться. На самом деле здесь трудно не прятаться, а легко заблудиться. Хихикнув под нос удачной шутке, она поняла, что все замерли.
– Осторожно! Здесь лестница.
Выйдя через низкую каменную арку, она чуть не ахнула, восхищенная тенетой подвесных мостов, сходящихся к острову посреди огромного грота. Огоньки фонариков мерцали, словно капли воды на паутине, люди прибывали, и это усиливало сходство острова с огромным гнездом. Подземное озеро плескалось внизу, как беспокойная настороженная тьма, омывая остатки белого моста и врата на гладкой стене напротив. Они находились немного выше, на небольшом балконе, от которого шел такой же ненадежный мост.
– Это и есть она? Могила Торольва? – спросил Джет, не скрывая восхищения.
– Боюсь, что да.
– Интересно, что там происходит? – Гин прищурился.
– Сейчас это и выясним, – крякнул Джейкоб и первым ступил на мост.
Во время марша Леер пыталась не смотреть вниз, чтобы не оступиться. Одной рукой она цеплялась за скользкую веревку, а другой – за куртку Джета. А потом все кончилось, они оказались на утоптанной тропинке, петляющей среди белоснежных развалин. В центре острова что-то происходило, они слышали гул многочисленных голосов. Тропинка вела их прямо туда. Через несколько минут гул приблизился и стал оглушительными воплями. С небольшой сцены вниз кого-то вытолкнули, и одноглазая женщина рядом с Леер взревела.
– Извините! Простите! – попыталась привлечь Герд внимание соседки. – Что тут происходит? Что это?
Женщина повернула к ней перекошенное лицо и захохотала. Леер попятилась и врезалась в Гина.
– Лучше не привлекать внимания, идем. – Он взял ее за локоть и повел сквозь толпу за Джейкобом, который чувствовал себя здесь будто в своей библиотеке.
Он завел их в тихое местечко за обломок стены с прелестной мраморной скамейкой и углублением под костер. Молча они расселись вокруг ямы с золой прямо на холодную землю, ожидая указаний от библиотекаря.
– Подождем немного, пока они не разбредутся.
– Что это было?
– Тинг, Леер, тинг, – раздраженно пояснил Джейкоб, потирая покрытую испариной макушку. Выглядел он не очень со своим пятнистым лицом и красными набухшими веками. Его замучила одышка, он хрипел и не мог отдышаться. – Нифльхеймовские взяли свою судьбу в руки и решили смотаться, пока могут. У них свои пути и свои правители.
Все немного помолчали, отдыхая и раздумывая, пока наконец Джет не задал волнующий всех вопрос: