Сиф поджала губы и махнула рукой, на которой красовалась щегольская кружевная перчатка, но Леер заметила, что полоска кожи между перчаткой и рукавом покрыта синими пятнами. Это заметил и Гин, но ничего не сказал.
– Пойду осмотрюсь, – сказал Виг, хлопнул себя по ляжкам и поднялся. – Не нравится мне эта тишина. – Джейкоб кивнул и проводил его взглядом.
– Иди в будку, девочка, – приказала Сиф, указывая на прозрачный кабинет с микрофонами. – Играть будешь по моей команде. Без половины пальцев-то сможешь?
– Да как вы!.. – взвился Гин, опрокидывая стул.
– Гин, все нормально. – Леер стукнула его по плечу.
– Леер, ты помнишь, о чем мы говорили?
Она вздохнула:
– Играть, что бы ни происходило, записать «Колыбельную». По-моему, ты драматизируешь, Гин.
– Гин прав, – влез Джет, который вернулся из туалета ужасно бледным. Его друзьям незачем было знать, что в левой кабинке застрелился один из членов редакции. – Не спорь с ним, Леер.
Она закатила глаза, подхватила ноты с флейтой и зашла в будку. Сердце ее стучало от волнения, и ладони стали мокрыми. Выдохнув, она надела наушники, села перед сверкающим, будто лезвие меча, микрофоном и замерла, ожидая команды. Сиф с недовольным лицом что-то докрутила на пульте и дала отмашку.
Через час Сиф наконец была удовлетворена записью и отстала от Леер, у которой болели пальцы, опухло лицо и саднило горло, потому что пару раз она срывалась и начинала орать, когда Сиф орала на нее. Выпив залпом пол-литра воды, Леер рухнула на офисный стул и задремала. Проснулась от мягкого прикосновения Джета к плечу и застонала от боли в шее.
– Возвращаемся в бар, – сказал Виг. Выглядел он так, будто всю ночь с кем-то дрался. Леер не удивилась бы, если бы это оказалось правдой.
Пути назад Леер почти не запомнила, слишком утомленная от недосыпа и волнения. Единственным моментом, который заставил ее отбросить сонливость, стало нападение десятка драугров. Не успела Леер толком среагировать, как Виг с Гином потрясающе слаженно расправились с большей частью, а другими занялись подоспевшие СБ. Махнув Вигу, мол, сами тут закончат, они четко выстроились по приказу, вскидывая духовники и обычное холодное оружие. Стрелять было запрещено, чтобы не привлекать других тварей.
В «Цербере» царило привычное оживление: рассказывали сплетни и байки о том, что Десятая Мать погибла в Нифльхейме, что Матери ничего не делают и что на реке стоит какой-то чудовищный броненосец.
Уже за привычным столиком их накормили и отправили подремать в подсобку. Гин в очередной раз отказался, предпочитая остаться в зале вместе с Джейкобом и Вигом, а вот Джет с Леер с трудом разложили диван и завалились спать, укрывшись куртками. Утром Леер разлепила глаза и поплелась в туалет хотя бы как-то умыться. Джета не было, как, впрочем, и Гина. Спал ли он сегодня – она не хотела об этом думать.
– Выглядишь паршиво, – протянула Фьялар, когда они столкнулись в уборной. Леер как раз рассматривала в захватанное зеркало свое грязное опухшее лицо. – Пойдем.
Сопротивляться не было сил, но она не удивилась, когда Фьялар потащила ее наверх по внешней лестнице. Небольшая квартирка, погруженная в хаос разбросанных вещей, перевязанных бечевкой стопок старых газет, записок, заметок, магнитофонных катушек, грязных кофейных кружек и паутины под потолком, конечно, принадлежала деду и внукам Квасирам. Пока Леер принимала душ и переоделась в футболку Гила (все вещи Фьялар были ей велики), наверх поднялись уже освежившиеся Джет с Гином. Она слышала, как на кухне зашумела вода и загремела посуда: Джет всегда готовил и убирался, когда нервничал.
Завтрак провели в непринужденной болтовне, стараясь не касаться того, чем занимаются сейчас Джейкоб, Гил, Виг. Гин задремал прямо за чашкой кофе. Фьялар цокнула языком и осторожно укрыла его старым пледом.
Так они провели три дня. Дремали в подсобке по очереди, завтракали у Фьялар, ужинали в баре, вылавливая слухи и скупые новости. На третий день им пришлось иметь дело с зараженным. Одного из людей Вига притащили в бар окровавленного, с быстро расползающимися пятнами чумы на правой руке.
– Идем отсюда. – Фьялар дернула Леер за локоть.
– Что с ним будет? – спросила та и осеклась. Пара парней уже расстелили под беднягой целлофан, а третий перевязывал жгутом руку и готовил шприц с обезболивающим. Она невольно зацепилась с ним взглядом и тут же ощутила волну тошноты. Боль, ужас, мольба выплеснулись на нее, заставляя вздрогнуть.
– Быстрее. – Фьялар толкнула ее наружу, к лестнице, но они все равно слышали приготовление инструментов к ампутации.