– Половина восьмого.
Скай подхватила со стола рапиру и затянула ножны на поясе.
– Мать Ангейя-ас… Скай, – Мириам запнулась, – я…
– Не надо, – мягко оборвала ее Скай и чуть улыбнулась. – Позаботься о моем внуке: он слишком много берет на себя и не умеет отдыхать.
– Конечно, Мать Ангейя-ас, а то я не знаю, – Мириам сказала это таким сварливым тоном, что обе рассмеялись. Скай обняла ее. Мириам устало вздохнула ей в плечо и решительно отстранилась. Дом Ангейя был в надежных руках.
Сигурд ждал Скай внизу. Кивнув Лайт, она поманила парнишку за собой.
– И куда мы идем? – спросил он подозрительно, когда Скай свернула за башню и полезла прямо сквозь кусты к тропке, ведущей через болота. В низинах клубился ледяной туман. Подмерзшая трава хрустела под ногами.
Скай использовала утгардово зрение и внимательно осмотрела небольшой лесок, через который шла дорожка. Под ногами чавкало. Из-за туч сумерки спускались стремительно, превращая их путь в опасный лабиринт.
– Осторожно. Под ноги смотри, – буркнула она.
Камень Бальдра представлял собой плоский скалистый холм без единой травинки по центру и с парой кривых деревьев. По склону змеились три трещины от следов когтей Варис. Мох и трава вокруг них не росли, и эти следы казались зияющей раной. Скай взлетела на гребень холма и замерла, пока Зик пыхтел и спотыкался. Неожиданно тучи расступились, пропуская золотистый закатный свет, который вспыхнул так ярко, что Скай на мгновение прищурилась. Ее седые волосы и золотые серьги засияли. Заголосили разбуженные птицы, плеснула кое-где в болотах сонная лягушка.
– А теперь внимательно слушай, – Скай обернулась к Зику, который выглядел испуганным, хоть и пытался это скрыть. – Сейчас я сделаю огромную глупость и сражусь с Хеймом. – Зик стиснул челюсти. – Ты будешь внимательно следить за ходом боя как мой секундант. Только следить. Не вздумай вмешиваться, ты понял? Кивай активнее! Так вот, следи и, если я проиграю – а я, возможно, проиграю, – возьми мой духовник, беги в лагерь и отдай его Мириам.
– Мать Ангейя…
– Это не обсуждается, – рыкнула она, и он с лязгом захлопнул рот. – Я взяла тебя, потому что ты уже выполнил просьбу одной Матери. Выполни и мою.
Это заставило Штейна расправить плечи.
– У вас есть хотя бы какой-то план? – спросил он спустя несколько минут. Поднялся ветер, охлаждая взмокшие от неожиданно жаркого солнца лица. Штейн бесцеремонно уселся на землю и откинулся на локти, посматривая на Мать снизу вверх.
– Я импровизирую.
Он хмыкнул.
– Локи ответила бы точно так же.
– Рада, что ей передался мой оптимизм, – Скай села рядом, греясь в лучах солнца.
– А тяжелая рука?
– Это у нее от матери. Я тут совершенно ни при чем.
Что-то изменилось в воздухе. Расслабленность Скай как рукой сняло. Она единым слитным движением поднялась, кладя ладонь на гарду рапиры. Штейн не успел даже разогнуться, а с другой стороны камня возник Хейм Иргиафа. Разряд страха ударил Сигурда в позвоночник. Как в тот раз, когда он забрал Киру. Штейн стиснул кулаки.
Скай вышла вперед: прямая, гордая, спокойная; в лоферах, заляпанных грязью, и в пыльном брючном костюме. Она скинула пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке, и надменно окинула взглядом стоящего напротив человека.
– Мать Ангейя-ас, – поприветствовал ее Хейм хриплым голосом. – Ты все еще пытаешься острить даже в письмах.
– А ты паршиво выглядишь, – Скай кивнула на закатанный рукав рубашки. Правая рука его была синей и высохшей, будто скрюченная птичья лапка. Похожее было у Сиф – последствия утгардовой чумы.
– Увы, знания даются иногда тяжело. Приходится чем-то жертвовать.
– Ага, своими детьми, например. Или целым городом.
Хейм ничего не ответил. Он дождался, когда поднимется на холм его секундант. У Скай потемнело в глазах от ярости, но она быстро справилась с собой. Отдуваясь от крутого подъема, Крысолов вытер пот со лба. Его сломанная искусственная рука болталась на перевязи на груди, а вторая – тряслась. Истрепанная ряса была заляпана свежей кровью. Вот, значит, как Хейм хотел деморализовать ее? Насколько же плохо Иргиафа знает Матерей Хеймдалля, насколько же плохо…
Скай улыбнулась широкой улыбкой, похожей на волчий оскал, и демонстративно положила руку на эфес духовника. Крысолов при этом вздрогнул. Его лицо с перекошенными очками было самым обыкновенным. Ничего злодейского или зловещего: таких монахов полно по всему Иггу, обыкновенный книжный червь.