– Ты сегодня рано, – заметил он, не отрываясь от статьи «Мать Гиалп-ас пожертвовала три миллиона одинов на восстановление Старой Арены». – Я думал, твое кредо звучит как «в каникулы я не встаю раньше одиннадцати». Кофе?
– Да, пожалуйста. Сегодня третье, – вздохнула Локи, плюхаясь на стул и принимая от Мириам тарелку.
– Уже? – Мириам даже оторвалась от изысканной деловой беседы, чтобы сочувственно погладить ее по голове и выйти из кухни.
– Ага. – Локи намазала тост джемом и с удовольствием откусила чуть ли не половину. – Так быстро наступило.
– Тогда ешь быстрее, я подброшу тебя до вокзала, чтобы ты не тряслась по трамваям.
– О, спасибо, дядь! – просияла она, заглатывая омлет.
– Я ушла! – Мириам грохнула трубкой, подскочила к Клауду, чмокнула его в щеку и на секунду прижала Локи к себе. – Эти идиоты ничего не могут без меня сделать. А ведь я собираюсь неделю провести в блаженстве медового месяца… Буду поздно! – крикнула она уже издалека.
– Хорошо! – одновременно отозвались Клауд и Локи.
– Тяжело иметь невесту-трудоголика? – хихикнула Локи.
– Не тяжелее, чем девушку-трудоголика, – вздохнул Клауд, откладывая газету. – Ты готова?
– Почти! – Она залпом допила кофе и вскочила, роняя табуретку.
Девятичасовой поезд в Хель отходил через полчаса. Они почти не стояли в пробке и добрались как раз, когда приехали остальные. Локи махнула Клауду и подбежала, чтобы обняться с Леер и Кирой, за которой пряталась Кирсти. Похоже, Дом Гиалп взял ее под крылышко. Леер больше не была варденом, поэтому она воодушевленно готовилась к поступлению в Нильгартскую консерваторию. Гин тоже собирался поехать учиться в Нильгарт, где были неплохие архитектурные факультеты, так что Леер одна не останется. Джет оживленно спорил с Ремом и Зиком, который, казалось, за месяц еще вырос, но на самом деле просто повзрослел и даже возмужал. Он подошел к Кире и взял ее за руку. Староста смущенно пискнула: она никак не могла привыкнуть, что они теперь вместе, но Зика ничего не смущало. Через год его ждала военная карьера благодаря протекции Скай. Он Матери нравился. Чуть поодаль в тени стояла Миста, которой Ки что-то жарко доказывал. Турс получил постоянное место в «Оке Хеймдалля» и теперь каждую неделю выдавал в свою постоянную колонку по очерку.
– Я же сказал, что меня не надо провожать, – раздался громкий голос над ухом.
Все синхронно обернулись. Каге был одет в белую рубашку, идеально отутюженные брюки и жилет, что совсем не вязалось с его поношенными кедами и потихоньку отрастающими волосами. Из вещей у него были один чемодан и рюкзак, тот самый, который Локи пронесла через пол-Игга за него. За плечом у Каге была завернутая в ткань новая катана со съемной печатью, изготовленная с помощью Мисты. Мастерицу-кузнеца Дом Гиафа забрал себе, ведь Ран не разбрасывалась талантливыми людьми и на предложение сына нанять Мисту сразу же согласилась. Локи присутствовала при переплавке сережки в новый клинок. Вышло почти мистическое действо, и она была очень благодарна за честь, которую ей предоставили. Оказалось, что настоящее имя Мисты по документам – Синдри. Когда Миста узнала, что ее имя, которого она жутко стеснялась, им известно, она с обоих взяла гейс, что они никому, особенно «Воронам», не расскажут.
«Но почему ты так стесняешься? Это же красивое имя», – допытывалась Локи.
«Потому что я девушка, – презрительно ответила Миста, – а назвали меня в честь мифического цверга-кузнеца. Мой папаша тогда был пьян, и это показалось ему отличной идеей».
Эти пару месяцев Локи с Каге виделись почти каждый день: гуляли, учились, тренировались, разговаривали обо всем что угодно, но не о скором отъезде. Каге за пару недель подготовился и экстерном сдал выпускные экзамены, чтобы уехать в Хель до сентября. Локи дулась на него два дня, уязвленная тем, что он так быстро уезжает, не отвечала на звонки, но потом поняла, что Каге уедет все равно. Лучше уж провести это время весело. На прощальную вечеринку она его так и не уломала, но смогла собрать всех, кому он стал небезразличен.