Лениво жуя и не чувствуя вкуса еды, Гиафа пялился в окно, за которым пейзаж почти не менялся, а только горы становились чуть ближе. Первые сутки они ехали без передышки, опасаясь ВСБ, но затем встали почти на двадцать часов из-за поломки. Рейвен пришла в бешенство, и только уговоры Бреса убедили ее не избивать механика, а дать ему возможность починить неисправность. Поэтому к Цверги они прибудут только к концу дня. Там поезд придется бросить и идти другим путем.
Допив кофе, Каге поймал в отражении стекла взгляд снова портящего скатерть Куна. Турс показал Гиафе язык и громко рыгнул, заставив Мисту отставить тарелку и встать.
– Немедленно прекрати! – взвизгнула лучница.
– Тебе не понравилось, пташка-ас? Вы, городские, такие неженки! – Кун нагло ухмыльнулся.
– Я не неженка! – Миста аж вспыхнула. – Я из банды «Воронов», левая рука самого Рейка!
Кун сделал вид, что задумался.
– Нет, не слышал. Ты же не маленькая, пташка-ас? Зачем выдумываешь глупости? – Кун втянул ноздрями воздух, оглядел Мисту снизу вверх, от тяжелых ботинок до копны пшеничных волос, и протянул руку, чтобы коснуться ее щеки. Лучница задрожала то ли от страха, то ли от злости. Тело Каге сработало автоматически. Только что он сидел, уставившись в окно, – и вот уже сжимает руку турса, не давая ему дотронуться до Мисты. Кун широко улыбнулся и медленно перевел взгляд от удерживающей его руки до спокойного лица Каге.
– Что-то хотели, ваше асгардничество?
– Не трогай ее.
– Почему?
– Я так сказал. И дважды повторять не люблю.
– Ах, ну если так…
Кун с такой же ухмылкой поднял свободную руку, принимая поражение. Миста, красная от ярости, кинула на Гиафу взгляд, полный ненависти, и прошипела:
– Я сама справлюсь, не лезь, Гиафа, куда не следует.
Каге отпустил руку Куна и удивленно моргнул.
– Думаешь, ты такой весь из себя правильный и благородный? Ты не лучше него!
Кун прижал руку к сердцу, будто принял комплимент.
– Нет, не лучше. Но я попытаюсь стать… другим Гиафой.
– Другим Гиафой? – Рейвен зашла в вагон со стороны машиниста. Густые черные волосы собраны в высокий хвост, повязка плотно закрывает поврежденный глаз. Рукава белоснежной рубашки закатаны, воротник расстегнут, а повязка со знаком «Ока» торчит из кармана брюк. Катану она небрежно забросила на плечо. – Какие интересные разговоры здесь происходят без меня.
Она встала напротив Каге, почти такая же высокая, как он. Раньше он смотрел на нее снизу вверх, но за шесть лет многое изменилось, не только рост. Рейвен стала другой, он убедился в этом еще в Херне.
– Что это значит – «другой Гиафа»? – Ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза младшему брату, но это он чувствовал себя маленьким по сравнению с ней.
– Это значит, что хочу прервать то, что начал Хейм Иргиафа. Я не хочу быть экспериментом или игрушкой в руках других. Я хочу быть собой.
Кун все это время улыбался как умалишенный, альв неподвижно сидел за столом, а Миста отошла к противоположной стене, сливаясь с тенью. Рейвен зло осклабилась, раздув ноздри, подняла свободную руку и снисходительно потрепала Каге по голове, как глупого щенка.
– Ох, братец, какой же ты смешной. – Заметив платок на его запястье, она хищно сверкнула глазами. – Волк под дождем всегда пахнет псиной.
– Рейвен, ты ошибаешься…
– Закрой рот, – она выразительно щелкнула гардой и отодвинула его в сторону. Каге щелкнул челюстью. – Мне некогда с тобой препираться. Кун, нужно поговорить, иди за мной.
Турс лениво встал и, звеня поясом, последовал за Рейвен. Брошенный в сторону Гиафы взгляд был издевательским, словно Кун выиграл некий раунд. Каге сел на место, напротив медитирующего альва, и уставился в окно, внутренне содрогаясь от хлопнувшей двери тамбура, не давая ни единой мысли отразиться на лице. Руки, стиснутые под столом в кулаки, предательски дрожали. Все это время он старался даже мысли не допускать, но теперь обманывать самого себя становилось попросту глупо. Рейвен потеряна для него навсегда. Она больше не его сестра, она пособница Джона Смита. Зеленый платок словно жег его руку.
Кагерасу решил это давно, а вот решился именно сейчас, когда понял, что с Рейвен его больше ничего не связывает. Если он не сможет ее вернуть назад, то остановит то, что они со Смитом задумали. Даже если это будет стоить ему жизни. Но в одиночку он такое не провернет, ему нужны союзники. Как это делает Локи Ангейя? Как заставить людей верить тебе, если ты сам в себя не веришь? Он почти вздрогнул, когда Миста тихо выругалась, потирая оставленный Рейвен синяк. Нет, ему далеко до Локи Ангейи с ее честными глазами и желанием сражаться за справедливость. У него другой талант: он знает, каково бояться и ненавидеть того, кто сильнее тебя, он знает то отчаяние и знает ту тьму, что может сожрать при малейшем намеке на слабину. Он знает, чего жаждет девчонка из уличной банды «Воронов». И он сможет заполучить ее верность в обмен на орудие мести.