Внутри было на удивление светло, хоть и прохладно. В маленькой буферной комнате их встретил потеющий толстый мужчина в черной форме библиотекаря с изящной серебряной брошью в виде дерева на воротнике-стойке. Его нервозность подсказала Каге, что Рейвен здесь тайно и тайна эта связана с делами «Ока». Круглые очки были мужчине маловаты.
– Вы можете отдохнуть в крыле работников, я п-провожу вас до комнат, Иргиафа-ас, – неожиданно низко и уважительно сказал он.
– Не робей, Шимус. – Рейвен постучала его по плечу. – Проводи моих ребят, а я потолкую с твоим начальством. Надеюсь, профессор Кребан у себя?
– Д-да. Слушаюсь.
Рейвен кивнула и скрылась за деревянной дверью сбоку, даже не взглянув на брата. Шимус обвел всех чуть рассеянным взглядом и повел в дверь, противоположную той, в которую вошла Иргиафа. Пыхтя, он вел на последний, шестой этаж и, кажется, болтал с альвом, который рясой монаха располагал к разговорам. Каге не прислушивался, потому что ощущал только усталость. Сонно перебирая длинными ногами, он пару раз споткнулся на лестнице, обитой ковром. В третий раз остановился и понял, что откуда-то потянуло сквозняком. Повертев головой, он понял, что это из-за огромной картины на пролете. Пасторальные игривые овечки грубо контрастировали с обрывом и уродливым деревом, за которым в тени притаилась бледная светловолосая девушка в нежном бежевом пеньюаре, окруженная призрачными волками. Пеньюар вихрился у ее ног, как щупальца тумана, а на лице девушки застыло испуганное выражение. Внизу, у рамы, размашисто было выведено «Леди Жюстина, автопортрет».
– Поторапливайся, малец, – буркнул Брес, чуть подталкивая Гиафу в спину. Выглядел турс недовольным и уставшим, так что Каге решил не спорить.
Еще раз обернувшись на картину, он запомнил пролет и почти взлетел по ступенькам, догоняя Мисту. Ее неудобный лук был разобран и лежал в тубусе, за поясом кинжал, тоже духовник.
– Чего? – буркнула она. Они наконец вошли в длинный коридор с грязными стрельчатыми окнами справа и дверьми слева, ведущими в комнаты библиотекарей. Деревянные половицы повизгивали под ногами, а на стенах заплясали удлиненные тени. Каге непроизвольно заметил, какие доски под грузным библиотекарем не скрипят.
– У тебя два духовника? Два духа? – Он понял, что сказал это несколько… ревниво? И Миста это поняла, хмыкнув уголком тонкого рта. Она вообще состояла из углов и теней – настоящая птица, уязвленная вынужденной несвободой.
– Что, богатый наследник завидует силе простой хеймдалльской сироты?
– Нет. Я завидую твоему мастерству.
Миста удивленно моргнула, сбившись с шага. Каге смотрел прямо ей в глаза, довольный, что нашел нужную точку.
– Мой дух… как вода. Переменчив и легко приспосабливается. На два духовника хватает, – неожиданно призналась она и, вынув кинжал, показала пустое место для печати.
– Она… съемная? Но как? – Каге опешил. Он никогда не слышал о подобном. И то, как Миста покраснела, доказало ему, что она придумала это сама.
– Особая огранка печати, перераспределение линий для правильной циркуляции энергии…
Договорить она не успела. Шимус открыл им комнату на пять коек, пропахшую книжной пылью и лавандой.
– Ваша скромная, но удобная обитель. Р-располагайтесь на ночь. Соседняя дверь – душевая с туалетом. Ох, не представляю, как вы проделали такой путь на поезде. Ненавижу эти громыхающие железки, только все портят…
– Отлично! – Брес протиснулся мимо толстяка, бросил на пол сумку и с хрустом размял шею. – Альв, я сплю первым, моя очередь.
– О, не беспокойтесь, вы здесь в безопасности, никто…
Брес так зыркнул на болтливого библиотекаря, что тот сконфуженно умолк и поторопился открыть соседнюю дверь для Мисты. Она бросила на Гиафу задумчивый взгляд и ушла за Шимусом. Лорел, как настоящий непривередливый монах, сел в кресло, прикрыв глаза в медитации. Брес, бурча, что альву не мешает бы хоть иногда мыться, первый ушел в ванную. Каге присел на узкую кровать, застеленную свежим бельем, и чуть не уснул сидя, смежив на минутку веки. Дернулся от испуга, когда Брес тронул его за плечо, и с трудом заставил себя разлепить глаза и смыть в крохотном душе грязь.
Он заснул, как только голова коснулась подушки, и видел во сне, как отец пытается обучать его бальным танцам. Каге не попадал в такт, и за это ему прилетало боккеном по ногам. Рейвен стояла рядом в военной форме Джона Смита и поучительно кивала. Наконец, отец не выдержал неуклюжести сына и попросил Рейвен преподать ему урок. Сестра широко ухмыльнулась, обнажая рот, полный клыков, и вцепилась Каге в горло. Мозг проснулся раньше тела, и, сдавленный паникой и невозможностью пошевелиться, Гиафа терпеливо ждал, когда приступ пройдет. Успокоившись, резко разогнул колени, прислушался к привычному храпу турса и всмотрелся в силуэт Лорела. Откинул одеяло, сел, опустил ноги на холодный пол и тихонько натянул джинсы. Прокравшись мимо монаха, он, стараясь не скрипеть, открыл в ванной кран и плеснул в лицо холодной воды. Утеревшись рукавом, Кагерасу выглянул в коридор. Царившая в нем темнота казалась неестественной, а тишина – зловещей. Искаженные окнами прямоугольники лунного света падали на паркет и стену, загоняя тьму в симметричный капкан. Каге так долго всматривался в даль, что ему показалось, будто одна из теней обогнула свет по потолку и притаилась чуть ближе. Моргнув, он замер, до боли вцепившись пальцами в дверь ванной. Еще движение. Сердце заколотилось как бешеное, страх сжал горло и сдавил грудь, не давая толком вдохнуть. Часто дыша, Каге усилием воли заставил себя сжать руку с зеленым платком, завязанным выше локтя, в кулак, чтобы дать отпор… чему-то. Не имея возможности использовать духовник, он все же потянулся к Утгарду и с удивлением понял, что видит его трещины. И то, что напугало Каге, как раз юркнуло в одну из них.