– Время детей, время Идаволла, – Имд сказала это почти ласково. Она искренне верила в то, что говорила, и Скай стало ее почти жаль. – Хватит оберегать прошлое, оно не нужно.
– Впереди всех нас ждет только смерть, дитя мое. Даже Вседрево погибнет.
– Но не в Идаволле, – Имд покачала головой. – Ради такого будущего мне не жалко погибнуть. – Она почти плакала. Это был какой-то безумный религиозный экстаз, который дал Скай пару секунд на размышление.
И она поняла.
Три секунды ей потребовалось, чтобы сделать три шага к колченогому стулу на сцене. Еще секунда – схватить шлем и увидеть, что под ним какой-то прибор, изобретение Хейма, конечно же, прокалывающее пространство и не дающее использовать Утгард. Скай, недолго думая, швырнула его на пол и наступила каблуком. Что-то щелкнуло, и ей легче задышалось. Волки снежным вихрем испарились в Утгард, клинок рапиры вернулся на рукоять, и Скай пригвоздила прибор к полу и сломала его пополам. Нити исчезли. Имд отчаянно взвизгнула и резанула Скай по бедру и кисти. Ангейя отскочила и контратаковала, не обращая внимания на кровь, заливающую гарду и голову волка на ней. Ушла влево, открыла Утгард, швыряя ей в лицо острую снежную порошу, и, пока она не опомнилась, закрыла глаза и атаковала сквозь вьюгу. Ее классический, простой удар достиг цели. Рапира вошла в правую сторону груди противницы. Глаза Имд расширились, оружие выпало из руки и укатилось со сцены. Скай вынула клинок. Имд зажала ладонью рану и рухнула на спину как подкошенная, взметнув снежное крошево. Водолазка пропиталась кровью.
Скай не стала проверять, дышит она все еще или нет. Она вытерла рапиру о тяжелый занавес и, хрустнув коленями, подняла с пола корону-шлем. Бережно положила у изголовья девушки и наступила на него ногой, сминая до самого основания.
– Выживи, девочка. И построй мир, который не будет стоять на насилии. Предоставь старухам разобраться со своими косяками. – Она пошарила по ее карманам и нашла ключ от офиса наверху. Выходя из зрительного зала, Скай не обернулась. И так и не вспомнила имени Наследницы Имд.
Этаж администрации находился за осветительной комнатой. Обои на стенах вздулись от сырости и кое-где покрылись плесенью, из щелей в полу дуло. Легко повернув ключ в замочной скважине, Скай дернула дверь на себя. Крякнув, просевшая створка прошла по дуге и застряла на середине.
Окна кабинета, переоборудованного в небольшие апартаменты (Скай с удивлением увидела нечто вроде кухни и огороженную уборную), были закрыты частыми решетками. Сифрон сидела на низкой софе, служившей ей постелью, скрестив ноги и выглядела нисколько не удивленной. Ее волосы, раньше отдающие золотом, поблекли и торчали неровными клочьями – результат работы Локи. Она исхудала и съежилась, будто хотела занимать как можно меньше места. Когда-то ее называли главным голосом Хеймдалля, и весь бомонд столицы хотел побывать на ее радиопередаче. Сиф была злой и остроумной, но умела сделать из любой незначительной новости конфетку. Зачем она связалась с «Оком», Ангейя не успела выяснить, тут Эгир ее опередил.
– Мать Ангейя-ас, – хрипло поприветствовала ее Сиф и жестом указала на свободное продавленное кресло. Она была в том же самом платье, в котором ее взяли в Доме Ангейя. – Я ждала вас. Простите, что не прибралась перед вашим приходом.
Скай села на кресло и, отстегнув портупею, прислонила рапиру к стеклянному столику, на котором стояла чайная пара и остывшая заварка.
– Чаю?
– Да, спасибо. – Скай действительно поняла, что устала и ужасно хочет пить.
Сиф ловко налила напиток, кинула кубик сахару и без сливок – все, как любит Мать Ангейя. Скай благодарно улыбнулась и, помешав ложечкой, отпила долгий глоток.
– Хороший чай, – заметила она.
– Муспельхеймский. У Эгира хорошие связи.
– Эгир всегда охотно награждает за сотрудничество. – Скай широко улыбнулась и заметила, как Сиф стиснула ручку своей кружки. – Он не любит оставаться должным.
– А вы, Мать Ангейя-ас?
– Я не люблю, когда меня предают. – Ее светский голос стал ледяным. – Ты променяла «голос» на «глаз». Ты предала свою семью.
– У меня не было выбора, – сказала Сиф. – Хейм Иргиафа не просит о сотрудничестве, он заставляет сотрудничать.
– Ты всегда могла прийти ко мне. Я – Мать Ангейя.
Она скривила рот и покачала головой.
– Вы иногда бываете такой наивной. «Око» запустило свои ручонки слишком глубоко в этот город. Он обречен. Какой смысл мне работать на радио умирающего города? Я столько лет видела изнанку Хеймдалля, всех вас за кулисами, что нисколько не желаю вам победы. Мне все равно.