– На тинг народа, который не видит солнца.
Оказалось, что попасть в Нифльхейм не так сложно, как думалось Штейну. Через разбитое окно они с Сетом залезли в сгоревшее в прошлом году рабочее общежитие. Крыша провалилась внутрь под собственной тяжестью, и лишь черная от копоти одинокая стена стояла, как памятник. Рунами на ней было нацарапано «Клад огнекрасный погубит тебя». Зик, который никогда не был силен в языках, насчитал три ошибки.
Отбросив в сторону гниющую фанеру, Сет кивком указал на закрытый барак. Сбив висячий замок, он с усилием отодвинул дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. За ней сразу начиналась узкая винтовая лестница. Зик чуть помедлил, собираясь с духом, стиснул кулаки и последовал за «Вороном». Пахло кислой сыростью и утгардовым холодом, который Зик ни с чем не мог спутать. Вскоре темнота укрыла его с головой, как душное одеяло. Спускаться на ощупь по ржавой лестнице Зику ужасно не нравилось, и в тот самый момент, когда он запнулся и полетел в бездну, Сет поймал его за плечо и просипел:
– Ты прав, нужно прибавить света.
Зик, оглушенный быстрыми ударами своего сердца, увидел резкую вспышку. Это на груди у Сета вспыхнул фонарик, показывая, что в бездну Зик бы не упал, а всего лишь через пару ступенек на бетонный пол.
Сколько они шли по грубо обтесанным тоннелям, Зик не понимал, предоставив Сету ориентироваться в рунных пометках и искать обходные пути, если нужный ход оказывался под обвалом, а это случалось часто. Время здесь не имело значения, потому что под землей все подчинено ритмам не ветвей Древа, но его корней. Духом Зика был феникс, огненная птица, создание огня и света, поэтому здесь он чувствовал себя не в своей тарелке, даже если бы меч был при нем, это не изменилось бы. Сет не стремился отвечать на вопросы, поэтому они шли в гнетущей тишине, стараясь шуметь как можно меньше.
Постепенно Зик стал догадываться, что они спускаются все ниже и выбирают направление все севернее. Сильно похолодало, Зик застучал зубами, и эта дробь, казалось, разносилась по всему Нифльхейму. Обхватив себя руками, он шел за светом фонарика и мечтал лишь, чтобы все это побыстрее кончилось. «Ворон» хотя бы был в теплой кожаной куртке и ботинках. Все чаще Сет останавливался, по несколько минут рассматривал руны, вырезанные на стенах, и прощупывал истертые борозды, чтобы не ошибиться. Вдруг Сет замер так резко, что Штейн врезался в него. Он чуть повернул голову, прикрыл ладонью фонарик и сверкнул глазами:
– Чуешь Утгард?
Зик кивнул.
– Ни звука.
Они вышли на небольшой балкончик с обвалившемся парапетом. Сверху пробивался свет, и в этих столбах кружились искристые снежинки, укрывая грязь внизу. Но, присмотревшись, Зик понял, что это не грязь. Какая-то жуткая черная подвижная масса со множеством… щупалец? Штейна заколотило в ознобе, во рту пересохло, и сердце застучало так быстро, что он испугался, что его услышат. По стенам красивыми узорами расползалась изморозь, и в этих узорах прослеживался определенный ритм, словно то был утгардов барельеф. Масса лениво перекатывалась до тех пор, пока пара незадачливых крыс не свалились с потолка. В тот же миг она, как волна, накрыла отчаянно визжащих зверей и отхлынула, оставив сверкающие куски льда.
Сет поманил Зика к правой стене. Раньше от балкончика лестница шла наверх, к такому же на противоположной стороне, но от времени и холода камень развалился. Вместо ступеней в стену вбили узкие железные скобы в два ряда. Сет указал путь, который им предстояло преодолеть: восемь метров по скользким железкам над черной тварью. Зик отчаянно помахал руками, показывая, что он не сможет. Сет схватил его за грудки и подарил ему полный бешенства взгляд.
«Ты сможешь», – будто говорил он.
«Нет».
«Ты должен. Это всего лишь ступени».
Чуть толкнув его, он указал в сторону лестницы. Видя, что Штейн еще колеблется, он отстегнул перевязь с мечом и вытянул руку в сторону черной бездны. От злости и страха у Зика выступили слезы. Яростно смахнув их, он поставил сначала правую ногу на скобу, нащупал левой рукой другую, обжигаясь о ледяной металл. Поставил левую ногу следом, втянул носом воздух и начал медленное, осторожное восхождение. Через пару минут он уже не чувствовал пальцев на руках и, порезавшись об острый край, не сразу заметил кровь. Когда левая рука соскользнула, Зик, ободрав лицо, чудом повис на правой и тихо вскрикнул. Этого было достаточно, чтобы черная масса встрепенулась, как почуявшая добычу гончая, и хлынула в его сторону. Щупальца, словно усики насекомых, прощупывали стену под Зиком, оставляя черные скользкие следы, которые тут же замерзали. Когда одно такое щупальце чуть не коснулось его ноги, все еще пытающейся найти опору, у Зика так ослабло все тело, что он подумал, будто свалится вниз, как мешок с песком. Но Сет так не считал. «Ворон» подтянулся наверх, на чистых ловкости с инерцией перескочил через Зика по верхним скобам и, оттолкнувшись от стены, прыгнул на балкончик. Шум отвлек тварь от Зика. Сет, у которого рассекло бровь при неловком падении, затряс головой, приходя в себя, и принялся швырять в противоположную стену мелкие камешки. Зик наконец нащупал опору и, испытав невероятный прилив мужества, преодолел последние метры, почти не подтягивая себя руками. Сет помог ему перевалиться на балкон и втянул внутрь. Только отбежав по узкому коридору на приличное расстояние, они остановились перевести дух.