-Повезло тебе, не буду наказывать чересчур уж жестко,– спокойно сказал я бургомистру.– Однако наказать все же кое-кого нужно…
Найдя пару особо значимых хищений, выписал пару фамилий и служебное положение.
-…вот думаю так: «властью данной мне государем, приказываю – за воровство, которое урон государству нашему нанесло во времена тяжкие – повесить, дьяка Журавлева и его помощника поддьячного Тихонова, немедля». Мда именно так. Что же насчет всего остального, то чтобы завтра же все было в лагере. У каждой подводы должен быть приписной лист, с указанием склада, откуда она прибыла и ответственного за нее человека, того, кто снаряжал. Если же мне придется второй раз к тебе наведаться…
Я не договорил, оставив бургомистра в одиночестве додумывать мои слова. Так что больше суток в городе я не выдержал, слишком много там негативной энергии, как сказали бы «уникумы-шарлатаны» в моем времени.
Вот только оставлять все, так же как и было, я не собирался. Имея на руках своего рода «карт-бланш» от Петра и столкнувшись с безалаберностью, халатностью, леностью, да и просто воровством пришлось прибегнуть к жестким мерам сталинского типа. Своим указом я ввел военное положение. Для тихого городка, каким был, да и остается сейчас Воронеж, это было абсолютной новостью, абсолютной с том смысле, что никто о таком, естественно и не слыхивал. Мне такое незнание развязало руки, да навело на некоторые другие мысли.
Но раз выступать придется уже завтра, то стоит навестить местные «присутственные места». Поговорить по душам с парой лиц, заинтересовавших меня в последние дни. Однако перед отъездом в город я встретил друзей, обеспокоено смотрящих на меня. Ничего, не объясняя, дал им прочитать письмо Петра.
-Так это что же, нам теперь ждать бунтовщиков под Саратовом?– спросил Кузьма, первым закончив чтение письма.
-Как видишь. Мне кажется, что подкрепления не будет,– сказал Сашка, смотря на меня.
-Я тоже так думаю,– признался я.– Слишком уж много полномочий мне отец дал, для того чтобы дождаться князя. Скорее всего, отряд Долгорукого сейчас на границе с Польшей, там сейчас неспокойно, шведы своего короля там посадили, так что оттуда удара ждать приходится чуть ли не каждый день.
-Но у нас же всего две с половиной тысячи солдат! Нас эти бунтовщики просто шапками закидают, их же почитай раз в пять больше нашего будет!– возмутился Кузьма такой несправедливости.
«Вот, тебе и началась политика, Иван, самая что ни на есть большая политика, пускай пока еще завуалированная. Мда, не ожидал я от Петра такой подставы, отец все же! Хотя почему нет? Ведь царь всегда «выжимал людей досуха», и родной сын не то, что исключение, скорее наоборот. Чем больше доверия, тем больше обязанностей и ответственности. Что ж, я получил то, что хотел, так что нечего ныть и придется браться за дело в серьез, рассчитывая только на свои силы».
-А ты что плохо видишь? Здесь же сказано, что Его Высочеству передаются в подчинение половина гарнизона Воронежа, да и еще все отряды, до которых «дотянется» Алексей. Так что еще не все так плохо, а если правильно и дельно все сделать, то вообще все замечательно будет,– прервал друга Александр, задумчиво теребя себя за мочку уха.
-Вижу я замечательно,– обиделся Кузя.– Сам посуди, откуда брать нашему цесаревичу эти отряды, если нам к Саратову идти через леса? Только и остается надеяться на то, что к городу подойдет хоть какая-то помощь…
-Успокойтесь, друзья, нам все равно надо выступать завтра же, да и приказ есть приказ. Как говорится: «Приказы не обсуждаются, а исполняются». Это я так на будущее,– прервал я спор.
-Как скажешь, но я бы все же еще раз подумал…– начал, было, Сашка.
-Так, стоп! Я не говорил раньше, но скажу сейчас. Никаких вбиваний клиньев с отцом я не потерплю, и не советую соваться в это дело, как и то, чтобы пробовать на меня давить,– оборвал я чересчур разошедшегося помещика.– Оставайтесь моими друзьями и соратниками, но не лезьте в эти игры, прошу вас. Мне не хочется терять вас.
Хотя Воронеж стоит буквально в «двух шагах» от лагеря пробраться в саму черту города оказалось проблематично, из-за сцепившихся телег, везущих крестьянский скарб, перегородивших проезд в ворота. Мои гвардейцы хотели уже разобраться с этой пробкой самым радикальным способом, попросту перерезать упряжь сцепившихся телег. Я не позволил им этого сделать. В конце концов, пройтись пешком труда не составит, а вот для этих людей такая потеря может оказаться губительной.