Отрезая от окорока толстые куски, он зубами рвал пресные лепёшки и, запивая всё это пивом, чувствовал себя почти счастливым. За этим занятием его и застали Юрген и Рольф, искавшие винный подвал. Увидев, с каким энтузиазмом найдёныш уничтожает окорок, воины разразились одобрительным смехом и, недолго думая, присоединились к нему.
Сунув нос в кувшин, Юрген презрительно скривился и, с размаху шваркнув кувшин о стену, проворчал:
— В этом крысином гнезде должно быть кое-что получше простого пива.
Осмотревшись, он с радостным рычанием устремился в кладовку. Из кладовки послышались звуки падения чего-то тяжёлого, ругань и громкий женский визг. Вытащив за шиворот прятавшуюся там женщину, кормчий как следует встряхнул её, разом прервав исходящий от нее пронзительный звук, и, скорчив свирепую рожу, грозно спросил:
— Где в этой крысиной норе хранится вино?
Понимая, что с ним лучше не спорить, дородная кухарка неопределённого возраста дрожащей рукой указала куда-то в сторону.
— Веди, — приказал Юрген, делая ещё более страшное лицо.
Охнув, кухарка покорно засеменила в коридор. Вскоре послышались глухие удары по дереву и довольный рёв кормчего. Прислушавшись, Рольф одобрительно кивнул и, усмехнувшись, проворчал:
— Похоже, старый кашалот нашёл таки винный подвал.
В два шага выскочив в коридор, он скрылся за поворотом. Потом послышались тяжёлые шаги, и гигант вернулся на кухню, неся в руках бочонок. Грохнув его на стол, он одним ударом кулака вышиб дно и зачерпнул вина первой попавшейся плошкой. Опустошив ее, он испустил удовлетворённый вздох и прогудел:
— Вот это другое дело.
— А где Юрген? — осторожно спросил Вадим.
Постоянно общаясь с воинами, он уже начал понимать почти всё, что они говорят, но ещё плохо получалось вести диалог. Проще было задавать вопросы или медленно отвечать. Усмехнувшись, гигант кивком головы указал в сторону коридора и, разведя руками, ответил:
— Старый кашалот всегда любил баб в теле. А эта сучка и сама не против.
— Ты уверен? По-моему, уводил он её отсюда очень испуганной, — кисло протянул Вадим.
— Сам послушай, — рассмеялся Рольф.
Прислушавшись, Вадим отчётливо разобрал вполне знакомые звуки. Кивнув, он молча зачерпнул вина и, как следует приложившись к кружке, спросил:
— Долго мы ещё тут пробудем?
— Свейн уже приказал грузить всё добро на корабль. Так что, если хочешь успеть пощупать одну из местных курочек, то тебе лучше поторопиться, — рассмеялся гигант.
— Нет. Я не люблю так, — покачал головой Вадим. — Лучше, когда по доброму согласию.
— Это верно, — задумчиво отозвался гигант. — Но и нашем деле на долгие разговоры просто времени нет. Приходится брать то, что есть под рукой.
«Философия простая и жизненная», — подумал Вадим, благоразумно придержав своё мнение при себе.
В кухню ввалился Юрген с таким довольным выражением на разбойничьей морде, что не выдержал даже Иадим. Расхохотавшись, он ткнул пальцем в кормчего и сквозь смех простонал:
— Ты сейчас похож на кота, сожравшего миску сливок. Рожа аж светится.
Усмехнувшись в ответ, кормчий неопределённо пожал плечами и, кивнув, ответил:
— Давненько у меня такой горячей бабы не было. Не поверишь, отпускать не хотела.
Со двора послышался звук рога, и воины, встрепенувшись, дружно развернулись в сторону выхода.
— Свейн трубит сбор. Уходим, — скомандовал Юрген.
Прихватив со стола остатки окорока, Вадим устремился за воинами. Увидев его с такой необычной добычей, викинги подняли его на смех, но от кусочка сочного мяса не отказался никто. Свейн, по-волчьи оторвав кусок прямо с кости, вдруг замер и, оглянувшись на Вадима, прорычал:
— Клянусь кувалдой Тора, парень подал мне хорошую идею. Где эти желтоухие дохляки? Гоните их в кладовые. Заставьте притащить на корабль все окорока и другие припасы. И пусть захватят вина.
Воины пинками погнали мужчин за припасами. Из замка вышел молодой Свен и, оглядевшись, медленно двинулся к распахнутым настежь воротам. Заметив, что он держит правую руку так, словно боится её потревожить, Вадим взглядом нашёл Юргена и, подойдя к нему, жестом указал на племянника.
Присмотревшись, кормчий выругался и, в три шага догнав парня, рывком развернул его лицом к себе. Вздрогнув от боли, парень закусил губу и, с вызовом глянув на дядюшку, коротко спросил: