— Я ждала, что ты это скажешь и подготовилась к серьезному разговору. — Покопавшись в своей корзинке, Вайтмейн извлекла на свет бутылку с тускло-янтарной жидкостью и с некоторой долей гордости продемонстрировала её некроманту. — Вот, это настоящий дварфийский эль! Позаимствовала с кухни гарнизона одну бутылочку для того, чтобы встреча прошла как надо.
— Не понимаю, как алкоголь поможет нам обсудить дальнейшее взаимодействие моих сил и солдат Алого Ордена. — С неизменным флегматизмом ответил жрице Мадаав, после чего немного подумал и уточнил. — Мы ведь за этим здесь сейчас встретились?
После того, как он поверг и поглотил четверку Лоа Зул-Амана, лесные тролли начали понемногу стягиваться под знамя Огненного Черепа и прямо сейчас… Седой некромант оказался слегка не у дел. Приемом посланцев от разных вождей занимался Мор'Джинн и процесс этот был не особо быстрым — каждое племя должно было засвидетельствовать свое почтение перед новым Лоа и проявить всевозможное уважение ставленнику могущественного духа-покровителя. И заниматься политическими реверансами с клыкастыми дикарями самолично у бретонца не было никакого желания — на разного рода реверансы он за свою жизнь насмотрелся изрядно.
А ваять очередное смертоносное создание сразу после поглощения столько звериных духов было опасно — энергетика тела рослого чародея еще не пришла в стабильное состояние и объемные чары были чреваты разного рода эксцессами.
Иными словами Грегора появилось некоторое свободное время, которое он решил потратить на налаживание связей с условными союзниками из числа фанатичных сторонников Света. И так как других контактов в Алом Ордене помимо Вайтмейн у него в общем-то не было, Мадаав через костяных шпионов передал девушке послание, в котором назначил встречу в той самой пещере, неподалеку от Стратхольма, где они отсиживались некоторое время назад.
И судя по всему, Салли восприняла его предложение как-то не так…
— Не только. — Откупорив бутылку, юная жрица Света разлила напиток по двум деревянным кружкам. — Вот, выпей, чтобы расслабиться…
Грегор скептически осмотрел жидкость в бокале и переведя взгляд на терпеливо ожидающую его девушку, с мысленным вздохом начал стягивать с лица череп-маску.
Отравления уроженец Хай-Рока уже давно не боялся: тот яд, что смог бы навредить столетиями укрепленному телу спрятать было крайне сложно и какого-то невероятного ущерба он бы все равно не нанес — для гарантированного убийства Мадаава требовалось бить по духу, а не по физической оболочке. И с тем же успехом можно было отправить сюда пару-тройку наиболее опытных паладинов.
Проглотив предложенный девушкой напиток одним залпом, Грегор прислушался к собственным ощущениям.
— Вкус неплохой, но для хоть какого-то опьянения мне придется выпить целое озеро этого пойла.
Повторив действия некроманта, девушка резко выпучила глаза и прикрыв рот рукавом робы, начала судорожно кашлять.
— Кха-кха! Креп… Кха! Ху-у-ух… — Кое-как жрица Алого Ордена привела себя в порядок и тут её взгляд упал голову бретонца. — Во имя Света! Кто это сотворил с тобой?!
Лицо Мадаава напоминала облитую едкой кислотой маску, которую кто-то попытался натянуть на голый череп. Во время схватки с Лоа один из духов Зул-Амана смог сорвать шлем с головы Грегора и плюнуть ему в лицо какой-то токсичной жижей. Идола лесных троллей это в итоге не спасло, но кожу на лице выжгло практически полностью. Из-за духовной природы атаки некромант из Хай-Рока не смог сразу восстановиться и кожный покров на его голове в данный момент выглядел… Не то, чтобы ужасно, но довольно неприятно. И будучи опытным целителем, Вайтмейн практически моментально поняла, что это это были следы прошедшей битвы.
— Это уже не имеет значение. Их больше не существует. — Сухо ответил служительнице света седой бретонец, с подозрением наблюдая, как та тянет свою ладонь к его не до конца зажившей щеке. — Что ты делаешь?
— Я… Пытаюсь тебе помочь. — Заметно покраснев, ответила ему молодая девушка, касаясь пальцами грубого рубца. — Мне кажется, что тебе это необходимо и…
— Ты же помнишь, что магия Света оказывает на меня сугубо негативное воздействие? — Вопросительно поднял бровь бретонец, решивший, что Салии хочет исцелить его своими жреческими чарами.