Помимо прочего, сын короля Лордерона постоянно старался заморозить рослого бретонца при помощи силы Ледяной Скорби, а тот в ответ окутал себя Огненным Плащом и начал активно пользоваться тактикой боевых магов Тамриэля: проводя заклятия через оружие, некромант заставлял рыцаря смерти отводить клинок в нужную сторону, после чего следовал моментальный удар в открывшуюся брешь.
Атаки Грегора были намного более редкими, чем у предводителя воинств Плети, но сила рослого бретонца была настолько велика, что после каждого попадания Артас отшатывался, словно от попадания крепостного тарана.
В отличие от сына короля Теренаса, что с тихим рыком совершал по несколько ударов в секунду, уроженец Хай-Рока бился размеренно и методично, не совершая ни одного лишнего движения и принимая большую часть вражеских атак на броню. И вскоре Падший Принц допустил критическую ошибку: чрезмерно увлекшись натиском, владелец Ледяной Скорби слишком высоко поднял свой клинок, создав в своей защите серьезную прореху.
Воспользовавшись этой уязвимостью, Мадаав создал яркую вспышку света прямо перед лицом рыцаря смерти, после чего ударом древка отбил в сторону рунический меч и с размаху опустил свою алебарду на голову ослепленного Падшего Принца. В последний момент сын короля Теренаса что-то почувствовал и слегка сместился с траектории удара, но полностью уйти из-под него Артас не смог и соскользнув по массивному наплечнику, тяжелое лезвие с хрустом вгрызлось в его тело между шеей и плечом.
— Кха… — Выплюнув немного крови, рыцарь смерти попытался отмахнуться от Грегора своим мечом-душеедом и разорвать дистанцию, но седой уроженец Хай-Рока не вытаскивая алебарды из Артаса, пропустил через неё такой разряд электричества, что владелец Ледяной Скорби на мгновение превратился в маленькое солнце. — Т-тварь…
С грохотом дымящийся предводитель воинства Плети рухнул на землю, а бретонец занес над ним объятое огнем оружие, мысленно думая "Только бы нас снова кто-нибудь не прервал". И в тот самый миг, когда алебарда Грегора уже начала свой путь к шее Артаса, костяные колья, отделяющие их от восставших мертвецов, взорвались ледяной крошкой, после чего в грудь бретонца влетел концентрированный ледяной заряд, отбросивший массивного чародея назад.
— Мой повелитель, вы слишком поспешны. — Влетевший в пролом скелет в мантии и цепях показался поднимающимся на ноги Грегору смутно знакомым — активировав аурное зрение, некромант заметил знакомую энергетику и понял, что перед ним был именно тот мертвый маг, которого демоны воскресили в Солнечном Колодце. И сила его была… Внушающей. — План подразумевал одновременную атаку нас троих, а не ваше героическое наступление.
— Скажи прямо — он самоуверенный идиот, неспособный усидеть на месте. — А вот мертвая эльфийская следопытка, что появилась следом, большим магическим могуществом похвастать не могла, но тем не менее внимание Грегора она привлекла даже сильнее. Несколько мгновений рослый бретонец пытался вспомнить, где он уже слышал этот насмешливо-презрительный тон, но когда это до него дошло…
— Сильвана?
Глава 48. Жизнь за Нер-Зула!
***
Ненависть.
Мерзкое, сжигающее изнутри чувство, недостойное следопыта Луносвета и делающее его слабым — именно так считала предводительница защитников кель'дорай в то время, когда она еще была живой, а Кель-Талас был… А Кель-Талас был.
Подобный подход был продиктован не честью и высокомерием, а голым прагматизмом: ярость и кипящая внутри злоба легко застилали глаза, не давая разглядеть картину происходящего, а для следопыта внимательность и чистый разум зачастую были куда важнее, чем ловкость или огромная магическая сила.
До своего становления баньши Ветрокрылая не могла в полной мере оценить всех преимуществ, что могло дать это чувство. Возможно, причиной тому было отсутствие подходящего объекта для приложения ненависти — из врагов у Сильваны были лишь лесные тролли, да несколько особо зарвавшихся аристократов из числа приближенных короля Анастериана.
Ненавидеть первых было опасно — зачистка охотничьих партий, идущих из Зул-Амана была для эльфийки работой, в которой нужно было сохранять трезвость рассудка и не поддаваться эмоциям, потому как клыкастые каннибалы являлись очень хитрыми тварями, которые любили и умели ставить разного рода ловушки. Ну а "высшее общество Луносвета" Ветрокрылую скорее раздражало, чем злило — больно уж ущербными выглядели отдельно взятые представители эльфийской аристократии. И всерьез злиться на этих расфуфыренных идиотов было просто глупо.