В схватках с Мадаавом сын короля Теренаса не использовал и двадцатой доли доставшегося ему могущества — видимо, будучи бывшим паладином, Артас не слишком хорошо разбирался в арканной магии и потому пользовался этим артефактом как банальным источником энергии, давя превосходящей силой любого врага.
А вот Грегор подобными вещами пользоваться умел и любил…
С Ледяной Скорбью рослый бретонец мог не просто сравниться в силе с Королевой Красной Стаи — у Алекстразы не было бы и шанса на победу, если бы Мадаав имел в своем распоряжении подобное оружие.
Но как и большинство легких путей к силе, рунический клинок имел один существенный изъян — для своего владельца он был опасен точно также, как и для врага. Ледяная Скорбь жаждала поглощать души и для этого оружия не было особой разницы между душой хозяина или его противника. И постоянно таскать с собой подобный артефакт было… Неразумно.
Грегор подозревал, что даже его защита при постоянном натиске рано или поздно даст трещину и Ледяная Скорбь все-таки получит свое. Подобная перспектива некроманта не слишком пугала, ведь управлять собственным духом отдельно от физической оболочки бретонец научился годам эдак к двадцати и выбраться из клинка наружу тысячелетний чародей при желании смог бы. Не сразу, но смог бы. (Да и о создании собственной филактерии Мадаав нет-нет, да периодически задумывался и практически неуничтожимое оружие подходило на эту роль как нельзя лучше)
Но все время чувствовать, как твою душу что-то пытается забрать… Уроженец Хай-Рока был привычен к боли, но постоянные попытки Ледяной Скорби поглотить его душу начали раздражать флегматичного мага смерти уже через пару минут владения этим проблемным оружием.
— Вроде бы оторвался…
Приземлившись на поляне, в центре которой из земли выпирала высокая скала, Грегор осмотрел округу аурным зрением и убедившись в отсутствии погони, решил сделать небольшой привал. Ноги бретонца уже гудели от постоянного пропускания через них большого количества магической энергии, да и создать экранированный короб для переноски рунического клинка следовало как можно быстрее — Ледяная Скорбь являлась довольно длинным(Для обычного человека) оружием и имела несколько зубцов, которые при приземлении очень любили цепляться за ветки деревьев, из-за чего лезвие меча-душееда уже несколько раз тыкалось в нагрудник Мадаава.
Вонзив в землю оба оружия, некромант трансмутировал из земли каменный короб, в который должен был поместиться рунический клинок и лязгнув броней, уселся прямо на траву, которая прямо на глазах начала иссушаться и съеживаться. Тело бретонца было настолько пропитано остаточными эманациями энергии смерти, что природа вокруг седого чародея без каких-либо чар становилась менее… Живой.
Рунический клинок также внес свою лепту в изменение окружения и высушенная трава стала покрываться белым налетом инея, но на все это бретонец не обращал совершенно никакого внимания — работа над "переноской" для Ледяной Скорби занимала его мысли практически целиком, да и на природу Грегору было глубоко наплевать.
Отрастив поверх латной перчатки длинный коготь, некромант начал вырезать на каменной крышке руническую цепочку, что должна была подавить исходящую от клинка энергию. Работа бретонца длилась без перерывов около часа и за все это время Мадаава никто не побеспокоил, но когда он уже почти закончил разукрашивать короб магическими символами… На поляну вылезла неважно выглядящая Сильвана.
— Ты… Ответишь… — Тихо прошипела мертвая эльфийка, накладывая черную стрелу на тетиву своего лука.
— А, опять ты. — Лишенным эмоций голосом отозвался Грегор, не отрываясь от своей работы. — Я думал, что сбил тебя со следа еще три часа назад.
— Я следопыт Кель-Таласа, идиот! — Яростно зарычала Ветрокрылая, продолжая держать бретонца на прицеле. — А от тебя следов как от буйного медведя во время гона!
— Да, мне надо будет поработать над приземлением… — На мгновение оторвавшись от начертания рун, Грегор окинул мертвую(И полуголую) покойницу долгим изучающим взглядом, а затем с неизменным флегматизмом сказал. — Уставшая нежить. Не думал, что когда-нибудь это увижу.
В обычной ситуации мертвецы не могли устать в принципе, но полуматериальные баньши являлись таким видом нежити, который очень сильно зависел от количества магической энергии, находящейся в материальной оболочке. А переход в нематериальную форму, в котором Сильвана преследовала столь ненавистного ей чародея, требовал довольно много сил как на свое использование, так и на поддержание.