— Простите мое любопытство, но… Вы что, собираетесь принять на себя первый удар нежити? Разве не логичнее было бы занять оборону на стенах самого Даларана? — Не на шутку удивилась дочка адмирала Кул-Тираса, у которой в голове начало крепнуть подозрение, что один седой некромант за хамством, наглостью и безразличием тщательно маскировал присутствующий у него комплекс героя.
Ну, или суицидальные наклонности.
Со стороны оба этих варианта выглядели жутким бредом, но в глазах Джайны они бы хоть как-то объясняли, почему флегматичный верзила при каждой встрече пытается залезть в самое пекло.
— Леди Праудмур, ваш город представляет из себя довольно посредственное оборонительное сооружение. И у меня есть стойкое подозрение, что переделывать Город Магов в нормальную крепость мне никто не даст. Да и смысла смешивать живых бойцов с моими умертвиями в общем-то нет — скорее всего в пылу схватки многие из ваших воинов будут путать моих умертвий с воинами Плети. — Седовласый мужчина отрицательно покачал головой. — Нет, лучше сделать из Мертвого Легиона первый рубеж обороны, который не будет мешать остальным защитникам города и проредит вражескую армию, перед тем как она достигнет стен Даларана. Тем более, что Антонидас вряд ли будет протестовать, если мои слуги слегка подправят местный ландшафт…
Лязгая своими латами, мимо удивленной таким поворотом Джайны прошло два десятка мертвых воинов Мадаава, которые разошлись по поселку и взмахами покрытых зеленой энергией ладоней стали выращивать из земли каменные укрепления.
— Времени мало, но когда Плеть сюда явится — мы будем готовы.
— Надеюсь, наших усилий будет достаточно, чтобы остановить того, кого слуги Пылающего Легиона пришлют Падшему Принцу на замену. — Согласно кивнула в ответ молодая волшебница, которой стараниями Алекстразы было уже известно, что её бывший возлюбленный пал от руки седого чародея.
Королева Красной Стаи в разговорах с Антонидасом как-то обмолвилась, что теперешний предводитель Плети был убит Мадаавом и что теперь непонятно, кто возглавит воинство мертвых, а Верховный Маг Даларана уже сообщил эту новость своей дражайшей ученице, которая… Не сильно удивилась подобному исходу и была отчасти даже рада, что рыцарь смерти наконец-то прекратил свое существование.
Но вот Грегор предсказать реакцию светловолосой волшебницы на это событие все же не мог. А точнее — паранойя и подозрения этого мрачного чародея в очередной раз взяли над ним верх.
— Надеюсь, меня не будут еще раз обвинять в убийстве близкого сердцу человека? В последнее время это по непонятной мне причине происходит с завидной регулярностью. — С подозрением посмотрел на девушку заклинатель смерти, но та в ответ только печально улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Хоть он и был мне близок — настоящий Артас погиб во время экспедиции в Нордскол, а то, что вернулось в Лордерон… Это был уже не тот человек, кого я когда-то любила. Ледяная Скорбь убила его и оставила лишь лишенную души оболочку. Падшего Принца — верного слугу Короля Мертвых, готового пойти на любую подлость и даже убить собственного отца.
— Хм… Не ожидал настолько глубоких познаний в некромантии у ученицы Верховного Мага Даларана. — Со странной интонацией сказал закованный в металл заклинатель, во взгляде которого появился легкий намек на интерес. И прежде, чем Джайна попыталась оправдаться, сказав, что в магии смерти она не разбирается даже приблизительно, а слова о душе были лишь своеобразной метафорой, основанной на субъективных ощущениях, Мадаав добавил. — Леди Праудмур, вы довольно верно подметили, что оболочка Артаса была пуста, а душа сына Теренаса была поглощена его руническим клинком. И винить бывшего принца Лордерона в том, что он следовал воле Ледяной Скорби не имеет смысла — это оружие достаточно могущественное, чтобы сломить волю и куда более стойких воинов. Голод этого меча поистине ненасытен… — Покопавшись в недрах своей брони, некромант достал из неё небольшой кристалл на длинной серебряной цепочке и продемонстрировал его замершей от внезапной догадки Джайне. — Но при должных навыках из рунического клинка можно извлечь поглощенную им душу.