Но остальная армия рослого чародея не могла похвастать подобной эффективностью в бою. А точнее — умертвий было просто слишком мало, чтобы сдержать натиск армии Плети, силы которой казались поистине бесконечными.
Костяные пауки выбивали одного мертвого латника за другим — едкая кислота, которой метко плевались эти неживые создания, при попадании в голову бойца Мадаава, проедала её насквозь вместе со шлемом. Защищающие укрепления умертвия пытались уклоняться и прикрываться за зубцами, но врагов было слишком много и легионы Грегора таяли на глазах.
Очередной ледяной змей, в который попал разрушительный луч бесстрастного чародея, оказался слишком велик и прежде, чем чары некроманта успели разрушить его тело окончательно, он рухнул прямо на одну из башен с магическими орудиями, мгновенно раздавив своими останками всех латников, что там находились и как следует тряхнув всю стену. Не выдержав подобного обращения, извергающие огненные лучи артефакты пошли вразнос и спустя мгновение сильнейший взрыв разметал остатки низверженного ледяного змея, обрушив при этом всю башню.
А воины Плети при этом и не думали ослаблять своего натиска, который лишь нарастал с каждой минутой.
Используя обломки башни в качестве лестницы, вурдалаки стали куда быстрее взбираться на стену и начали заходить умертвиям во фланг. Получив новое направление, которое было необходимо защищать, Грегору пришлось еще сильнее дробить свои силы, дабы заткнуть все бреши в обороне. В первые минуты это сработало, но в результате данного тактического хода нежить Плети смогла перехватить инициативу в свои руки и в итоге мертвые латники довольно быстро начали сдавать позиции.
Облаченные в сталь умертвия превосходили своих противников в плане качества на пару порядков, но сколь бы велико не было их приемущество — оно пасовало перед тысячакратным численным преимуществом и разнообразием нежити Плети. Приспешники Пылающего Легиона платили по десятку своих бойцов за каждого воина Мадаава, но такой размен для них ничего не стоил — на смену уничтоженным мертвецам непрерывным потоком подходили свежие силы.
Тем временем труповозки, которых больше никто не обстреливал, смогли развернуться во всю ширь и выйдя на позицию, с которой они гарантированно попадали по стенам, творения некромантов Плети дали синхронный залп.
Под самым настоящем ливнем из накачанных гноем тел, магическая защита укреплений не выдержала и с тихим звоном схлопнулась — не встречая более никакого сопротивления, мертвые тела стали разбиваться об каменную кладку и плавить её своим едким содержимым. За несколько залпов орудия Плети пробили в стене брешь, которую мертвые латники тут же бросились защищать.
Сомкнув высокие, ростовые щиты, облаченные в металл покойники выдержали плевки костяных пауков и перекрыв проход стальной баррикадой, начали громить рвущихся в пролом вурдалаков ударами своих длинных клинков, но вслед за шустрыми трупоедами в брешь устремились медленные и неповоротливые туши поганищ, которые сокрушительными ударами своих огромных тесаков порвали строй неживых латников и стали крушить потерявшего формацию врага.
— YOL’TooR’Shul! (Огонь-Пекло-Солнце)
Громкий крик рослого чародея вновь заглушил звуки сражения и пронесся по полю битвы, обращая бойцов Плети в быстро остывающий пепел. Но пока Грегор отвлекся на низшую нежить, из стана приспешников Падшего Титана вышло несколько личей, которые совместными усилиями создали мощнейшее заклинание и башня, на которой находился рослый чародей, содрогнулась от взрыва темной энергии, в центре которого и оказался седовласый маг смерти.
При виде такого зрелища наблюдавшая за боем Джайна стиснула свой магический посох до побелевших костяшек, но заметившая это Хранительница Жизни только насмешливо фыркнула.
— Нет смысла переживать за Грегора. Эту живучую тварь так просто не убить…
И действительно — когда поднятая взрывом пыль осела, то в хрустальном шаре показался потрепанный и лишившийся шлема Мадаав. Судя по блуждающему и гулящему из стороны в сторону взгляду — атака мертвых чародеев Плети оглушила рослого мужчину и тот слегка «поплыл». Но это не помешало флегматичному громиле схватить за голову прорвавшегося к нему вурдалака и швырнуть его в толпу рвущихся на вершину башни сородичей, после чего на морде твари ярко вспыхнула колдовская руна и прогремевший в воздухе взрыв разметал в стороны кучу нежити.
— Вечно этот шлем куда-то пропадает… — Телекинезом притянув к себе выпавшую во время взрыва алебарду, рослый некромант с размаху опустил её на морду могильного паука, высунувшегося из-за зубца и небрежным взмахом когтистой перчатки отправил цепную молнию в голодных трупоедов, что рвались к башне. — Может быть стоит прикрепить его цепями к доспеху?