— В отличие от живых, меня хотя бы можно исправить и навыки господина Мадаава в некропластике вполне позволят сделать мертвое тело именно таким, каким он его хочет видеть. А вот твое нелепое, раздутое вымя деть уже никуда не получится…
— Надо мной никому не придется работать, потому как я уже идеальная от природы. И в отличие от результата явно неудачного эксперимента, я могу дать мужчине то, что он по-настоящему желает. А от тебя за сотню шагов несет могилой и трупным запахом.
— Значит господин будет доволен, ведь это привычные для него запахи. А вот от тебя воняет демонической Скверной и мокрой козлятиной. Что, унаследовала от животных не только рога с копытами?
— Зря стараешься, рассадник червей. У меня нет шерсти, а вот у тебя того и гляди начнут отваливаться гниющие конечности. Мне вот интересно, если этого клыкастого дурачка все-таки прикончат, кто их будет тебе на место пришивать? Или ты сама… Утолишь свои потребности?
— Этим будешь заниматься ты, тоскливыми одинокими вечерами. А меня в случае серьезных повреждений будет восстанавливать господин Грегор — он сам мне об этом сказал. Жаль, что такой корове как ты никогда не познать его волшебных касаний…
— О-о-о, касания у этого некроманта будут воистину волшебными. Но и только, ведь ты для него не более, чем интересный образец нежити и женщиной он тебя совершенно точно не считает.
— Не хочу слышать подобное от той, кто выполняет роль ходячей энциклопедии по демонической магии. Да обычный книжний талмуд мог бы с успехом заменить тебя во всех сферах.
— Сказала воняющая гнилью уборщица. Может быть мне стоит сообщить нашему господину о существовании очищающих чар? Тогда и в тебе надобность пропадет.
— Я не только забочусь о чистоте в покоях своего господина, но и руковожу частью его подчиненных и те умертвия, что нас сопровождают — подчиняются моей воле. А ты словно побитая собака сидишь в своей каморке и ждешь, пока господин сжалится над настолько убогим созданием и решит почтить его своим визитом.
— Спасибо что напомнила мне о визите Мадаава в мои покои — тот вечер был воистину прекрасен. Мы распили с ним бутылочку превосходного вина и несколько часов кряду обсуждали тайны мироздания… Ведь в отличии от бесполезной служанки, которая только и может, что командовать дохлыми дуболомами — я достаточно умна, чтобы поддержать с господином интеллектуальную беседу.
— Пф! Да ты только тем и ценна, что можешь рассказать что-то о тварях Хаоса. Но в очень скором времени господин выжмет из тебя все что можно и что тогда? Чем ты будешь привлекать к себе его внимание? Я же — и душой, и телом разделяю его главную страсть — магию смерти. Причем во всех смыслах.
— Страсть ты может и разделяешь, вот только вызвать её у Мадаава ты не можешь. Хотя оно и понятно — какой мужчина посмотрит на кусок гниющего мяса, как на живую женщину? Особенно когда рядом есть прекрасная и пышущая жаром…
— Корова. С рогами и копытами. Которую драла половина Пылающего Легиона, в то время как вторая на это все смотрела. А мой господин — человек высоких нравов и он…
— Никогда не посмотрит на хладный труп, словно на нормальную женщину. Судя по тому, что я слышала от его личного ученика, господина Грегора привлекают молодые, пылкие, а главное — живые. И ты не подходишь по всем трем пунктам. Из какой там эльфийки тебя слепил лесной тролль? Я более чем уверена, что это была самая старая кель’дорай во всем Кель-Таласе.
— Зато из этой остроухой получилась прекрасное во всех смыслах умертвие. И не демону заикаться о старости — во сколько раз ты старше господина Мадаава? При такой огромной разнице в возрасте любая попытка близости с твоей стороны вполне может считаться изнасилованием несчастного мальчика древней развалиной.
— Тоже мне, великая беда… В отличие от примитивных созданий материального плана, возраст для демона не имеет значения. И для сильного чародея, которым является господин Грегор — тоже. И раз уж речь зашла про развалин, то не тебе про это говорить. Того и гляди, начнешь на части рассыпаться…
Ругань рогатой чернокнижницы и созданной Мор’Джинном умертвия могла длиться чуть ли не вечность: обе женщины совершенно искренне друг друга ненавидели и обе имели на одного седовласого некроманта определенные виды. Правда, у Миоун это было выражено в куда меньшей степени, чем у мертвой эльфийки, у которой тяга к отдельно взятому некроманту носила характер фанатичной одержимости. И в споре эредарка участвовала скорее из присущей всем демонам агрессивности и нежелания проигрывать.