— Да, и… Прошу прощения за свой вопрос… Не думала, что для вас это неприятная тема. Наверное, после такого вы очень сильно ненавидите нежить и у вас к ней личные счеты?
— Отнюдь… К моему огромному сожалению, опасность могут представлять не только восставшие мертвецы и моя семья погибла задолго до начала нашествия Плети. — Устало вздохнул Нагадинок. — Но в данный момент это уже не играет никакой роли — я давно смирился с гибелью своей любимой и отпустил это. Надеюсь, что сейчас ей хорошо, где бы она не была…
После этого между Алекстразой и ее охранником воцарилось неловкое, по мнению Аспекта, молчание.
Хранительница Жизни корила себя за излишнюю прямоту и… За собственное облегчение, которое она испытала, узнав о том, что у бывшего паладина в данный момент никого нет. По мнению древней Защитницы Азерота — Аспекту Жизни не пристало испытывать подобное чувство и радоваться чужой гибели, пусть и опосредовательно.
Но ничего поделать с этим она не могла и всю дорогу до покоев Алекстразе пришлось прикладывать немало усилий, чтобы не показать погруженному в мысли воителю своих настоящих эмоций…
***
— Лок’Тар Огар! — Грубый, тяжелый топор со свистом прорезал воздух, но вооруженная длинным луком ночная эльфийка ловко отскочила в сторону — оружие краснокожего орка прошло мимо и практически не замечая сопротивления, срубило стоявшее за девушкой молодое деревце, а сама защитница Ашенвальского Леса кульбитом ушла назад и быстро выпустила в своего свирепого противника несколько стрел, тускло светящихся от вложенной в них магии.
На такой, смехотворно-малой дистанции, меткая лучница просто не могла промахнуться и все три снаряда угодили оскверненному орку точно в сердце, но слугу Пылающего Легиона это только раззадорило: сломав торчащие из него стрелы резким движением руки, краснокожий воин схватил срубленное им дерево одной рукой и без каких-либо усилий швырнул его в свою противницу.
Извернувшись, словно змея, защитница Ашенваля проскользнула под пролетевшим над ней стволом и попыталась вновь выстрелить в приспешника демонов, но оказалось, что тот успел сократить разделяющее их расстояние и удар тупого, но очень тяжелого топора разрубил оружие девушки, а нога орка врезалась ей в живот.
Сила пинка была настолько большой, что тело кал’дорай протащило по земле с добрый десяток шагов и впечатало в ствол древнего деревянного исполина.
— Жалкая тварь! Я вырежу свое имя на твоей коже, прежде, чем разорву тебя на части! — Крутанув свой топор в руке, кровожадный воин сделал шаг вперед, собираясь добить раненую ночную эльфийку, но внезапно краснокожий орк пошатнулся и с огромным удивлением уставился на свои ноги, которые оплела быстро выросшая трава. — Это еще чт…
Вырвавшиеся из-под земли корни оплели свирепого воителя с ног до головы и утянули его вниз, а следом за этим на поляну вышел величественный кентавр, голову которого венчали раскидистые лосиные рога и одна из рук которого представляла из себя деревянную, когтистую лапу. А следом за ним из чащи показалась и свита полубога, состоящая из пары десятков восседающих на спинах тигров и пум воительниц бессмертного народа.
— Владыка Кенариус! — Увидев повелителя лесов и покровителя всех друидов её народа, ночная эльфийка морщась от боли, попыталась преклонить перед ним колени.
— В этом нет нужды… — Полубог махнул своей монструозной рукой и защитница Ашенваля почувствовала, как боль покидает её тело и ей на смену приходят новые силы. — Мое сердце радует твоя храбрость, юная эльфийка, но с порождениями демонической Скверны не стоит сталкиваться в прямой схватке — в Азероте мало тех, кто может противостоять свирепой злобе слуг Падшего Титана…
— Рад, что ты это понимаешь, ничтожество!
Внезапно из ближайших зарослей вырвалась стая волков, на спинах которых восседали краснокожие орки — схватка двух бойцов оказалась лишь приманкой, на которую приспешники Маннорота пытались поймать прячущегося в лесных дебрях полубога.
И теперь, когда Кенарий вышел из чащобы — они не собирались его упускать.
— За Песни Войны! — Словно живая лавина, прислужники Маннорота обрушились на защитников Ашенваля, которые окружили своего повелителя живым заслоном, намереваясь погибнуть, но не пустить врага к хранителю лесов.
Но силы были изначально неравны — питаемые демонической энергией воины не обращали внимания даже на смертельные раны и хохоча смерти в лицо, рвались вперед, круша вставших у них на пути ночных эльфиек.
И самым свирепым был их вожак…