— Хочешь знать, почему к тебе никто не лезет? — вдруг спросил Коб, заговорщицки склоняясь ко мне через стол.
Я хмыкнула:
— Ты лезешь.
— Я не в счет. На меня приказы не действуют.
Я вскинула голову и моргнула:
— Ты о чем?
— А вот других впечатлить несложно, — продолжил Коб, игнорируя вопрос. — Так что, может, ты и не права насчет чувства прекрасного.
Вот теперь он начал раздражать.
— Ладно, — сказала я, с тоской отложив вилку. — О заступничестве Леннарта ты сообщил, даже завуалировать попытался. Молодец. Что дальше?
— В каком смысле?
— Ну, чего ты хочешь? Чего сейчас добиваешься? Давай же, — я тоже подалась вперед и накрыла сложенные на столе ладони Коба своими, — расскажи мне обо всех своих надеждах и чаяниях.
На сей раз он завис надолго. Уставился на наши руки, потом на меня и прошипел:
— Ты что творишь?
— Даю пищу для новых сплетен. Ты же их так любишь. — Я мечтательно возвела глаза к потолку: — Только представь, как все выглядит со стороны. Ты принес мне еду, смеялся над моими шутками, а потом мы так мило ворковали…
Коб отшатнулся, испортив такую замечательную картинку, но я не расстроилась и снова вернулась к салату.
— А так все хорошо начиналось…
— Ты точно маньячка.
— Кто спорит.
Мы замолчали. Я ела, поглядывала то на вход в столовую, то на очередь, и вяло размышляла о человеческой натуре. Некоторым отчего-то скучно жить без страстей, причем лучше чужих. Чтобы наблюдать, обсуждать, подкидывать дровишек в огонь и снова наблюдать, наслаждаясь страданиями жертвы.
Студенты вокруг сейчас напоминали жадную до драмы толпу на общественной казни. Наверное, достань Коб меч и снеси мне голову, они бы разразились восторженными воплями. А через несколько минут уже искали бы новый объект внимания. И так до бесконечности…
Интересно, кто бы стал первой звездой местных сплетен, не вздумай я столь опрометчиво поступить в институт?
— Я ведь тебе не интересна, — озвучила я догадку. — Ты даже не знаешь, что сказать или как уколоть побольнее.
Коб скептически изогнул бровь:
— И что же я здесь делаю?
— Пытаешься достать Леннарта. Друзья-соперники, да? Вчера тебе дали в морду вроде бы из-за меня, но по факту изводил ты его. Бедный Леннарт, жертва маньячки, мы тебя защитим, малыш. — Я усмехнулась. — А на меня тебе плевать.
— Какая проницательность, — скривился Коб.
— Но в следующий раз, прежде чем подсаживаться к кому-то, продумай план. — Я встала, стащила с подноса булочку и хлопнула Коба по плечу. — Потому что Леннарту на меня тоже плевать.
И махнув Трин и понадеявшись, что она простит меня, пошагала к выходу.
Некрасиво вот так бросать человека, но парни наверняка уже на подходе, а я просто не могла больше выносить эти разъедающие душу взгляды.
Во Тьме было куда проще.
Может, зря я оттуда выползла?
13
Парк действительно оказался почти лесом. Если не приглядываться, то вполне можно было решить, что все эти заросли, художественно вспоровшие землю корни и звериные тропы возникли сами по себе. Но я чувствовала от деревьев такой мощный магические фон, что волоски на руках становились дыбом, а значит, потрудились природники.
Может, им хотелось кусочка диких земель под боком, а может, это вообще их тренировочная площадка. В любом случае, получилось красиво.
Пользуясь почти часовым перерывом перед лекцией, я неспешно бродила по дорожкам, любовалась солнечными лучами, пробивавшими себе путь сквозь густые и все еще зеленые кроны, и старательно ни о чем не думала.
Навык без остатка вытряхивать из головы все умные и не очень мысли я освоила в совершенстве. Помогает, знаете ли, когда долго, слишком долго живешь во Тьме и можешь додуматься до непоправимого. В такие минуты я начинала петь. Беззвучно, иногда слегка шевеля губами, а главное не какие-нибудь глубокие баллады, а что-нибудь простое и до жути навязчивое.
Когда все только началось… когда я «исчезла», была популярна песенка «Тьма по городу идет», и за эти годы я успела исполнить ее на все лады. И выла, и бормотала, и орала. Но беззвучный вариант оказался самым действенным.
Сейчас я тоже вспомнила именно о ней, затем подумала, что надо бы обновить репертуар, но быстро прогнала и эту мысль.
Тьма по городу идет
Поступью царицы.
Тьма по городу плывет,
Вглядываясь в лица.
Ни к чему бояться Тьмы,
Человек страшнее.
Тьма такая же, как мы, –
Подружитесь с нею.
Как я и сказала, просто и навязчиво, а еще глупо и спасительно. Не знаю, кем был автор песни и почему она всем так нравилась, но я зацепилась за нее из-за второго катрена и, похоже, не могла отцепиться до сих пор. Его-то я и крутила в голове, пока бесцельно бродила по парку и скармливала кобовскую булку птицам в обнаруженном на задворках озере.
Шум и голоса привлекли мое внимание уже на обратном пути, когда до лекции оставалось минут пятнадцать. И я бы обязательно свернула прочь и обошла эту компанию десятой дорогой, если бы не агрессивный тон некоторых из них. И если бы сердце не дернулось, узнавая самый тихий и неуверенный голос.
Я побежала. Ломанулась коротким путем сквозь деревья и кусты с такой скоростью, и не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви, что перед говорившими наверняка предстала в образе всклокоченной ведьмы из сказок. Но мне это было только на руку.
— Отошли от него! — рявкнула я, даже не пытаясь разобраться, что здесь происходит.
Мне хватило увиденного.
На земле в окружении разбросанных табличек на длинных шестах сидел мой милый Ульф, а над ним нависала четверка стервятников в студенческой форме.
Они инстинктивно отшатнулись — мало ли кто тут раздает приказы, — а значит явно творили нехорошее. Магия в груди ощерилась и готовыми к атаке змеями перетекла в руки. Но я держалась.
Пока.
— Я сказала. Отошли. От него, — повторила раздельно.
— Только гляньте, кто здесь, — ухмыльнулся смутно знакомый тип, первым оправившийся от моего внезапного появления.
Я честно попыталась вспомнить, откуда его знаю, но в голове всплыла лишь эта же наглая физиономия в антураже какого-то званого вечера. Впрочем, большего и не надо.
— Твоя хозяйка, а, старик? — продолжил потенциальный мертвец. — Что, и на учебе без слуг не обойтись, Кая? Притащила с собой дворецкого?
— Точно! — воскликнул его дружок. — Дворецкий! Видал его на приеме у Валборга. «Никчемный старик», так он его называл.
Ульф попытался подняться, но третий смертник наступил ему на руку, и на этом мое желание вести переговоры иссякло.
— Пять, — начала я отсчет.
Идиоты все, как один, усмехнулись.
— Четыре.
Магии в руках скопилось столько, что я могла весь парк с землей сравнять, так что пришлось слегка перекрыть краны.
— Три.
Внезапно довольные лица студентов вытянулись, улыбки исчезли, глаза испуганно округлились. Они реагировали до того одинаково, что даже смешно.
— Два.
В следующий миг все четверо ринулись прочь и вскоре скрылись за деревьями.
Я не обольщалась.
Это я знала о собственной силе, для других все было не столь очевидно. Значит, спугнул их кто-то еще. Кто-то, замерший за моей спиной, но оборачиваться я не собиралась.
Вместо этого шагнула к Ульфу и опустилась перед ним на колени.
— Привет, — улыбнулась искренне, помогая засуетившемуся старику собрать разбросанные таблички.
Указатели — вот что это было. Он расставлял по парку указатели.
— Тэри, простите, я… — Ульф глянул мне за плечо, сгреб все шесты в охапку и неуклюже поднялся.
Я придержала его за руку.
— Ты почему не сказал, что устроился? — пожурила мягко.
— Так первый день, вот и… — Он запнулся, явно встревоженный присутствием свидетеля, потом по-детски шмыгнул носом и опустил голову. — Простите. Правильно вы не хотели, чтобы я тут работал. Позорю вас…