— Ну тебя…
Шаги прогромыхали будто прямо в моей голове. Там же хлопнула дверь, и все стихло. Я уже решила, что осталась одна, когда щеки вдруг что-то коснулось, и окончательно уплывая в сон, я успела услышать:
— Во что же ты вляпалась?
Вот и мне интересно. Во что?
18
Проснулась я в собственной кровати и минут десять просто сидела, прислушиваясь к себе и пытаясь понять: было или не было?
С одной стороны, рубцы от целительских плетений присутствовали, ребра ныли, как после хорошего такого ушиба, а на тумбочке стоял прозрачный стакан с мутной жижей, в которой я, принюхавшись, опознала вчерашнее «лекарство».
С другой… с чего Леннарту мне помогать? Куда вероятнее, что подлатали меня в институтском лазарете, а голоса и прочее были лишь вывертами сознания, как и почудившийся мне дед и ощущения от ошейника. Я ведь давно его сорвала. Сорвала же? Захотелось поднять руку, проверить, убедиться…
Вот только, если все так, как-то быстро меня выписали. Прям настолько не хватает палат, что бессознательную пациентку приволокли в комнату общаги? И что-то не видно рядом желающих задать вопросы о случившемся, а не возникнуть их просто не могло.
Голова болела невыносимо. Решив, что хуже точно не будет, я залпом осушила стакан, с трудом сглотнула вязкое пойло и медленно опустилась обратно на подушку.
Думать не получалось.
— Ну ты горазда спать!
Голос Трин прозвучал будто над самым ухом, но, поморщившись и повернув голову, я увидела соседку у двери.
Судя по мокрым волосам, она только вернулась из душа.
— Который час? — спросила я.
Получилось хрипло и очень тихо.
— Так полдень уже. Я думала, ты так весь выходной и продрыхнешь.
— Угу. — Я прикрыла глаза, слезившиеся от слишком яркого солнечного света. Кто вообще раздвинул шторы? — А вернулась я вчера во сколько?
— Эм… не знаю. Я пришла около десяти, и ты уже спала. — Трин, похоже, приблизилась и нависла сверху. Мне на лицо упала пара капель. — Ты пила, что ли?
Ну, что-то я определенно выпила. И вчера, и сегодня.
— Угу.
— Ого. А с кем?
— Кто б знал…
— Мда, а я-то переживала, что ты ни с кем не общаешься и тухнешь в комнате.
Что-то странное послышалось в ее голосе, настолько непривычное, что я, невзирая на боль, распахнула глаза. Но Трин уже отвернулась и отошла, вытирая волосы полотенцем.
— Трин…
Не знаю, что собиралась сказать, но она меня перебила:
— Мы с Лукасом хотим прогуляться по городу. Кто-то еще из парней собирался. Ну и прилипалы с ними, наверное. Весело будет вряд ли, но… пойдешь?
Надо было согласиться. Вырваться с территории института, показать мои любимые места в столице, доказать, что я часть команды. Но вряд ли моя искривленная болью и усталостью физиономия добавит кому-то веселья. Сил притворяться не было. Как и концентрации, чтобы держать себя в руках и следить за обстановкой, а значит, стоило отложить даже прогулку до жилища Ульфа, не то что полноценный выход в город.
— Прости, я… пожалуй, лучше отдохну.
— Как хочешь, — отчеканила Трин и следующие полчаса сборов молчала.
Ушла тоже молча, да и я не нашла слов, чтобы что-то объяснить — сама еще ничего не понимала.
Боль отступила только около трех. За это время я предприняла несколько безуспешных попыток подняться, пару раз проваливалась в сон, стравила в ведро для бумаг остатки вчерашнего ужина и целительского пойла и, наконец, поняла, что могу шевелиться без барабанного боя в висках.
Дальше двигалась на одних инстинктах — думалось все еще плохо — и очнулась уже на полпути к мужским корпусам общаги. Благо хоть очнулась и успела затормозить.
Да что на меня нашло?
Нет, ясно, что подсознательное желание найти Леннарта и узнать подробности вчерашних событий (и убедиться в их реальности) взяло верх, но я ведь даже не знала не то что номер его комнаты, а даже живет ли он на территории института! Это у нашей группы особые условия, но боевик-старшекурсник еще и из обеспеченной семьи с вероятностью девяносто девять процентов не пожелал бы ограничивать себя правилами общежития.
Очень хотелось треснуть себя по лбу, но я лишь резко развернулась и углубилась в парк, где на днях приметила скрытую зарослями беседку. Редкие попадающиеся на пути студенты и сотрудники смотрели на меня косо, но скорее из-за помятого внешнего вида, чем из-за сплетен. Физических сил хватало только на то, чтобы умыть лицо, заплести кривую косу и натянуть спортивный костюм. Зато магических… с ними все было более чем в порядке, и за время прогулки я выстроила вокруг себя такой щит, что если еще какая тварь осмелится напасть — ее попросту размажет по земле.
Оставалось только не потерять контроль, чтобы щит не распался и никто его не заметил.
Схему, скрывающую большинство плетений, я зубрила три месяца. Она была экспериментальной, как и большинство заклинаний, которые я нашла на базе родителей и их команды, и кое-что пришлось дорабатывать самой. Но когда торчишь в бункере под землей, охваченной Тьмой и чернью, времени на опыты хватает. Я даже полевые испытания устраивала, и нескольким монстрам не поздоровилось, но в основном старалась запихнуть в себя максимальный объем теоретических знаний, ибо не представляла, как скоро смогу вернуться домой.
И было среди этих залежей еще одно занятное плетение, которым я не преминула воспользоваться, едва добравшись до беседки.
Сначала просканировала окрестности, убедилась, что все нормальные люди предпочли провести выходной подальше отсюда, а затем запустила поисковик. Силу Леннарта я запомнила еще в первый день, когда он магичил в нашем тренировочном зале, и теперь искала этот яркий отпечаток в радиусе нескольких километров.
Как ни странно, знакомый сгусток энергии обнаружился в районе общаги. Или я ошиблась насчет его предпочтений, или он просто в гостях…
И вот настал черед того самого плетения, в которое я добавила пару узлов из шуточных школьных схем. Ничего экстраординарного — наоборот, все настолько просто, что даже если у Леннарта возникнут вопросы, я без зазрения совести сдам эти нехитрые наработки. Рано или поздно до них все равно кто-нибудь додумается.
Ждать пришлось долго. Меня даже снова потянуло в сон, но я упрямо держала глаза открытыми, а спину до боли прямой, чтобы позорно не отключиться на скамейке. Через полчаса и вовсе встала и поприседала — отличный способ разогнать кровь. Так что когда кусты зашуршали и в беседку ввалился слегка взбешенный Леннарт, я, конечно, не лучилась бодростью, но уже и не зевала.
При виде меня злость его на миг угасла, а потом вспыхнула с новой силой.
— Эта хрень ужалила меня в задницу! — Леннарт ткнул пальцем в крошечного светлячка, который и привел его на эту встречу. Тот в ответ мигнул и погас. — Что за шутки, Валборг?
— Всего лишь слегка усовершенствованный путеводитель, — пожала я плечами. — Не надо было игнорировать, он просто пытался привлечь твое внимание.
— Всего лишь путево… — Леннарт осекся и поджал губы. — Ладно. Зачем он тебе понадобился?
— А ты не догадываешься? — Я все-таки снова села, ноги еще подрагивали от слабости. — Рассказывай.
Я ждала чего угодно: гневной отповеди, молчаливого ухода, ведра презрения и оскорблений. Но не того, что Леннарт рассмеется. Громко, от души, всем телом.
— Да-а-а, — протянул он, отдышавшись. — Так меня на свидания еще не зазывали.
— Это не свидание.
— А место выбрала как раз любимое парочками. — Он фыркнул и плюхнулся рядом, вытянув длинные ноги. — Скрытое от посторонних глаз, и о приближении чужака всегда узнаешь, если, конечно, сильно не увлекаться и не заглушать шорох кустов более интересными звуками.
— Не пытайся меня заболтать, — пробормотала я, не то чтобы смутившись, но… не желая обсуждать подобное с Леннартом. — Расскажи, что произошло вчера.
— Ты могла просто прийти в общагу, — будто и не услышал он.