Впрочем, им мог оказаться не то что любой из нашей группы, а вообще кто угодно, и это нервировало. Я не расставалась с булавкой Леннарта, цепляя ее даже на пижаму. Не то чтобы оберег отличался особой мощностью, но он мог подарить мне драгоценные секунды для концентрации и защиты.
Ну и маячок, ловко спрятанный среди стандартных узлов, я трогать не стала. Хочется кое-кому следить за моими передвижениями — милости просим. Никаких тайных вылазок я в ближайшее время не планировала, а вот снова оказаться на темной тропе без сознания или при смерти вполне могла, так что даже неплохо, что Леннарт при желании сумеет быстро меня найти.
Было бы это желание…
Его слова про обязательное присутствие первокурсников на балу подтвердили преподаватели, напоминая нам об этом на каждой лекции, а вот в реальности спора я еще сомневалась, так как приглашения отнюдь не сыпались на меня со всех сторон. Правда, Кобэ-младший при встрече в столовой показательно кривился и бросал многозначительные взгляды, так что, вероятно, Леннарт просто уже порадовал спорщиков радостной вестью, но… все могло быть совсем иначе.
Из разговоров парней я поняла, что Берг все же пригласил свою красотку, и успокоилась. Хотя для очистки совести стоило рассказать, при каких обстоятельствах у меня появилась пара на бал, но я вдруг вспомнила, что от него приглашения так и не прозвучало. Он просто поинтересовался, иду ли я с кем-нибудь, так что любые оправдания сейчас могли показаться глупыми — вдруг я надумала, чего нет. В общем, эту тему я тоже решила не поднимать. В конце концов, Берг, как и все, слышал предупреждение преподавателей, значит должен знать, что мне придется идти.
В итоге я, как и собиралась, благополучно задвинула все посторонние мысли подальше и сосредоточилась на изучении силы тьмагов.
Пока мэтр Кобэ с особым остервенением гонял нас по залу и требовал теперь уже обязательных успехов в магическом взаимодействии, я потихоньку сливалась с каждым из двенадцати невольных подопечных и следила за реакцией.
Сила одних поддавалась легко и незаметно для владельца, будто чувствовала родственную связь и спешила навстречу. Так я помогла сдвинуться с мертвой точки Хольму с напарником и сдержала близкий срыв Валлина.
Другие же явно чувствовали вмешательство и сопротивлялись. Вероятно, даже неосознанно, но с ними могли возникнуть проблемы, когда мы окажемся на границе.
Я знала, что их потянет во Тьму, и должна была не только суметь удержать всех в здравом уме, но и показать, как можно навсегда избавиться от этой зоны отчуждения.
Избавиться от черни.
Когда-то я обдумывала вариант рассказать обо всем заранее, но это было до того, как увидела, насколько все тьмаги молоды. Нет, окончательно я эту идею не отринула, но, прежде чем открывать рот, надо понять, как они относятся к нежданной силе.
И те, кто сопротивлялся, кто вцепился в нее намертво, как в спасательный круг, внушали опасения.
Сложнее всего было с напарником Трин, Лукасом Лайне.
Он болезненно вздрагивал, стоило к нему только потянуться — даже не дотронуться, — будто я ему операцию наживую делала. Полное слияние и принятие.
Великая любовь к обретенной магии.
Это куда хуже, чем ситуация Берга и еще пары парней, ненавидящих свою новую суть. Хотя в их случае я тоже ждала неприятностей — отвергнутая магия может обернуться самым лютым врагом. Нужна была золотая середина. Об этом я и говорила в самом начале, в этом и стремилась помочь.
В общем, почву для размышлений, терзаний и волнений мне подкинули благодатную, да и озверевший мэтр драл с нас по три шкуры, так что времени на всякие глупости не оставалось. И не только у меня. За шесть дней никто не влез ни в одну драку и не получил отработку. К концу недели каждый наш слабенький маг, пользуясь мощью напарника, мог удерживать сложные плетения, о которых раньше не смел даже мечтать. Еще мы с горем пополам сдали промежуточные нормативы по физподготовке, провели неудачный эксперимент со скрещенными потоками (один маг и два тьмага), удачный — с разделением потока (один тьмаг и два мага) и получили от мэтра обещание, что со следующей недели «займемся наконец настоящим делом».
Его суровый взгляд напугал бы даже меня, если бы не внезапное осознание, что бал, мысли о котором я так старательно гнала, уже завтра. И он куда страшнее.
21
Признаться, за усиленными тренировками я даже не заметила, насколько отдалилась Трин, и только утром перед балом поняла, что она со мной почти не разговаривает. То ли все еще хранит обиду за мою выдуманную гулянку с неизвестными студентами, то ли я еще в чем-то успела провиниться. Не то чтобы за первые несколько дней общения мы стали лучшими подружками — я вообще сомневалась, что способна на такую степень близости, — но ведь именно Трин еще совсем недавно поддерживала меня и твердила, что боевики своих не бросают.
И теперь, наблюдая, как она хмуро ходит по комнате и готовится к празднику, я откровенно не знала, как все исправить. Неуклюжие вопросы о нарядах и прическах, в которых я не разбираюсь, были встречены равнодушными взглядами и скупыми ответами в стиле «платье в шкафу», «прическа будет обычная». И предложение помочь друг другу в сборах восторга не вызвало.
Наверное, я трусиха или просто не умею даже приятельствовать, не то что дружить, но напирать не стала. Все к лучшему. Всегда держи дистанцию. Тогда не придется врать и переживать о чьих-то чувствах. Одной ведь проще.
В конце концов Трин просто сгребла все необходимое и, милостиво сообщив, что будет с какими-то девчонками со второго, ушла. А я осталась, не представляя, чем убить целый день нервного ожидания.
Неужели кому-то и правда нужно восемь-десять часов на сборы?
Примерно до трех я читала замаскированный под учебник отцовский дневник — единственное, что смогла вынести из бункера во Тьме, — в тысячный раз повторяя нужные схемы. Они и так были сложные и многослойные, а мне еще предстояло вывернуть все наизнанку, обернуть вспять, и любая ошибка могла стать фатальной. Не для меня — для мира.
Затем не то пообедала, не то поужинала в пустой столовой (видимо, к балу все и впрямь готовились как к аудиенции у императора, чтоб волосок к волоску и ни единой лишней складки на одежде) и немного побродила по парку. Напряжение копилось, и если честно, я бы предпочла еще одну тренировку у мэтра всему этому безделью и в какой-то момент даже навострила стопы в сторону пятого зала, но вовремя опомнилась.
Не сегодня. И отдых порой важнее тренировок, особенно когда внутри дребезжат натянутые струны. В итоге я краем глаза зацепилась за озерную гладь, вспомнила об уюте и тепле домика Ульфа, и решила, что Леннарту все равно, откуда меня забирать. Зря, что ли, маячок ставил. Пусть пользуется.
В общагу я возвращалась бегом. Так же быстро влезла в платье, которое даже подправлять не пришлось, распустила и расчесала волосы, сунула ноги в повседневные туфли на небольшом каблуке и накинула пальто. Осень уже вступала в свои права, даже листва местами пожелтела, и ветра вокруг ИОВ гуляли холодные.
В зеркало смотреться не стала. Ни к чему провоцировать на новые эмоции мою внутреннюю наивную девочку Каю, ее и так ждет непростой вечер.
Общежитие гудело десятком ульев: хлопали двери, звенели взволнованным голоса, по коридорам носились студентки с вешалками, шкатулками и щипцами. Я поплотнее запахнула пальто и попыталась проскочить незамеченной, но одна из девиц вдруг преградила мне путь.
— Валборг, ты на бал не идешь, что ли?
Высокая, рыжая. Я не помнила, чтобы нас знакомили, но… кажется, мы пересекались на паре лекций. Целительница с четвертого. Имени я, разумеется, не знала.
— Смотри, первакам за прогул отработка. Оправданий нет. Разве что в лазарет угодишь.