Тонкая работа, сравнимая с настройкой капризного фортепьяно.
Я сделал знак сестрице оставаться настороже. Приближался чародей высокого ранга, не скрывая своего присутствия.
Кто-то гнал перед собой волную искажений в качестве визитной карточки. Что настораживало.
Мы тоже не прятали свое появление. Наоборот, давали понять, что пришли на земли японского клана. В основном, чтобы избежать мелких стычек с остатками, как нападающих, так и защитников, понимающих, насколько мал шанс выстоять против двух Повелителей Льда.
— Хозяин решил выйти из норки? — я иронично приподнял бровь.
Полина качнула головой.
— Недооценивай его. Это очень старый и очень хитрый лис. Если он идет не скрываясь, значит полностью уверен в собственных силах.
Я просканировал ближайшее окрестности, кроме мелкой живности, каким-то чудом оставшейся в живых, в радиусе трех кварталов не было ни одного человека, тем более мага.
— Если это ловушка, то довольно странная, — я легко крутанул мечом. И почти сразу почувствовал отголосок нетерпения Пьющего Души, жаждущего кровавого боя.
— Меня волнуют оставшиеся в закромах клана Фукугава артефакты. Там наверняка припасено немало мощных игрушек. Как бы не использовали против нас одновременно, — заметила Полина.
— Скорее всего большинство уже задействовали при штурме, — возразил я. — Иначе, как бы они отбились от всех других японских кланов. Их сюда лезло, как тараканов.
Полина поморщилась, мой издевательский тон ей пришелся не по душе. В своем время она провела немало времени в Японии, налаживая связи с местными великими семьями.
Меня же в данный момент больше интересовало отсутствие признаков подавителей стихии Пространства. Нас могли запереть на этом пятачке, ограничив свободу маневра неожиданной активацией.
Вряд ли у них хватит сил, чтобы убить нас. Разведка клялась, что Фукугава понесли довольно серьезные потери. Но и драться на чужих условиях не хотелось.
— Идут, — Полина кивнула в конец широкой улицы.
По проспекту двигалась небольшая группа людей. Впереди шествовал старик в традиционном японском кимоно с золотыми драконами на черном фоне. Между крылатыми ящерами угадывались элементы сложного герба Фукугава, вышитые кроваво-красными нитями.
За ним на манер телохранители шли два молодых парня в доспехах, выполненных под японскую старину с парными катанами у пояса. От каждого элемента брони и оружия волнами расходилось излучение колдовских артефактов, заряженных под завязку.
Рядом со стариком, чуть позади, двигалась девочка лет восьми-десяти. В зеленом кимоно и тапочках, с высокой прической, она смотрелась совершенно не к месту на улицах разрушенного сити.
Атакующий отряд? Нет, скорее делегация для переговоров. Только зачем девочка?
Они остановились на расстоянии в несколько метров. Предводитель отвесил церемониальный поклон. Оба телохранителя дернулись, увидев, как низко хозяин склоняется перед чужаками.
— Я ждал вас слуги Стужи, — чисто проговорил на русском старик.
— Разве мы похожи на слуг? — Полина сделала небольшой шаг в сторону и немного вперед, освобождая дорогу для моей будущей атаки.
Маневр заметили и по достоинству оценили. Патриарх Фукугава, а это был именно он, резко дернул рукой, приказывая своим воинам остановится, когда те тоже начали менять позиции.
Уверен, это даже не они, а их тела среагировали, подчиняясь рефлексам. Но безмолвный приказ повелителя заставил остановиться.
— Вы ее посланники. Я чувствую, как город захватывает бесконечная зима, — тихо проронил старик.
Правда. Ради безопасности, и чтобы никто не ушел, «Белое безмолвие» наивысшей формы начало окружать город с момента нашего здесь появления. Пройдет час, и все вокруг превратится в чистый лед.
— Вы олицетворяете хаос. Вы разрушили мир.
Это что проповедь? Или он надеялся заговорить нас до смерти?
— Мы положили начало новому, — с усмешкой сказал я. — Ничто не вечно, все когда-нибудь исчезает. Пришел черед старого мира.
Старик мрачно уставился на меня, что-то разглядев в бездонной синеве, он дернул уголками рта и вздохнул.
— Убийца философ. Наверное мир заслужил, чтобы он погиб от твоей руки.
Я хмыкнул.
— Думал, вы способны по достоинству оценить его гибель. Разве мы с вами в чем-то не похожи по отношению к смерти?
Патриарх дернулся, словно получил пощечину.