Он начинает задавать вопросы, ответы на которые либо знает каждый ребенок, либо не знает никто. Он может не узнавать своих соседей и игнорировать вас.
У такого соседа нервное, дерганное поведение становится его обычным состоянием и такие, как он, бормочут шёпотом какую-то белиберду.
В целях своего исследование я как-то раз, по наводке одного из своих читателей, попытался прислушаться и разобраться, что именно пытается сказать такой индивид, однако, кроме неясного «konditerskaya moshonka» и «prozhitochniy vonton», ничего разобрать не смог.
Звучит как бред, но, скорее всего, это какой-то шифр.
И чем больше проходит времени, тем хуже становится состояние таких людей. А потом они все куда-то исчезают. Был человек и испарился.
В связи с участившими подобными случаями, я вышел к уважаемым и маститым имперским ученым с таким вопросом, однако внятного ответа получить не смог.
Полагаю, что в данных обстоятельствах мы имеем дело с внедрением в наш мир пришельцев со звезд. Они каким-то образом заменяют сознание случайного бедняги на своё, постепенно адаптируются, и далее исчезают, чтобы в тайне осуществить свои зловещие планы.
Будьте бдительны, граждане Империи! Мы не знаем, что именно за цели преследуют эти вселенцы, но вряд ли это что-то хорошее для нас.
И, конечно же, уважаемый читатель, более подробно с данной темой вы можете ознакомится в моей новой книге «Мы не проходной двор!». Приобрести книгу возможно в книжном магазине «Созвездие», расположенном по адресу: проспект Победителей, дом 9, строение 3. Поспешите! Тираж ограничен!
Ваш покорный слуга на поприще невозможного, Д. Циколо.'
[приписка на полях от руки: не забыть выяснить, кто в семье выписывает эту газету, и дать по шее]
Глава 11
Утром следующего дня, встретившись с Гованом и остальными участниками, мы, сложив наши пожитки, забрались в паровую машину и выдвинулись на рудник.
Поездка ничем не отличалась от моей первой, кроме, наверное, большей тесноты. Все же четыре мужчины и одна женщина в салоне — это его предел. Ну и, конечно, отличия были в самом составе пассажиров, и ехать в первый раз только с красивыми девушками было приятнее с эстетической точки зрения.
По дороге я более основательно познакомился со своими попутчиками. Так, из Карбединов с нами была Эллара Карбедин, целительница, где-то двадцати пяти лет на вид. Как я понял, она была внучкой почившего во время нападения на клан Бери Карбедина. Довольно красивая и позитивная девушка с располагающей улыбкой.
Следующим был Бором Штраз — артефактор и родственник Гована. Степень их родства я так и не смог понять, но чертами лица он напоминал мастера-артефактора, а по возрасту был где-то в середине третьего десятка по количеству прожитых лет.
Ну и последним был Эфи Оулсэн — отец моего приятеля Косты из побочной ветви рода Штраз. Вид он имел серьезный и даже угрожающий благодаря своей массивности и лохматости, а на деле оказался вполне добрым малым.
На меня, как самого малолетнего участника нашей исследовательской группы, не косились и вопросов о том, что здесь делает потерявшийся мальчик, не задавали. За что я был им благодарен.
По приезду нас, как и в прошлый раз, встретил местный управляющий, который сильно удивился, заметив меня, но быстро скрыл свои эмоции за маской деловитости. Он же выделил нам для сопровождения местного охранника, что непосредственно лазил в каверну и нашел непонятный вход.
— Эфи, — пока мы шли до нерабочего карьера, где произошел обвал, Гован обратился к охраннику, что оказался теской Оулсэна, — каверна там нормально проходимая?
— Да, сен Гован. Пол относительно ровный, да и до той двери рукой подать, — ответил ему проводник.
— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул мастер-артефактор.
Интерес Гована был понятен. Хоть мы, на всякий случай, и взяли с собой веревки и крюки, однако профессиональными альпинистами, если такие вообще существуют в этом мире, или какими-нибудь горными егерями мы не были, и чем меньше нам лазить по скалам и пещерам, тем лучше.
Тем временем мы подошли к карьеру. Был он неглубокий и не очень большой по сравнению с тем, что я видел до этого, и, судя по всему, по назначению его давно не использовали, приспособив под стоянку паровой техники. Кстати, интересный факт, во время той ревизии сюда нас не водили.
С верхнего уступа, где мы сейчас находились, вниз, под небольшим наклоном, шла грунтовая дорога, по которой ездили паровые машины. По ней, собственно, мы и спустились. Прошли припаркованные и сейчас неиспользуемые агрегаты и оказались на другом конце открытой выработки, перед практически вертикальной стеной, тянувшейся до среднего уступа, к которой были приставлены деревянные леса.