Паша был в недоумении, что происходит с Лесей? Что стало с самым дорогим для него человеком? Может признанием в любви, он окончательно оттолкнул ее? Пока в один из дней не приблизился к ответу. не помог ей у кафедры философии. После пары по французскому выходя из кабинета, Леся задумалась и споткнулась о порог уронив папку. Бумажки мгновенно разлетелась по коридору.
— Я тебе помогу, — ринулся на помощь Паша.
— Спасибо Паша, но я сама, — хмуро произнесла Леся.
— Что это Леся? — шокировано пробормотал Павел.
— Не важно, — коротко ответила девушка.
Несмотря на возражение, Паше удалось прочитать диагноз - терминальная стадия хронической сердечной недостаточности. Под диагнозом красовалась круглая синяя печать с фамилией - Орлов Е.А. Зайдя в интернет и осознав тяжесть диагноза Павла прошиб пот, ноги подкосились.
Вот почему Лесю отстранили от физической культуры с начала года. Неужели Леся – настолько больна? Надо разузнать об этом докторе побольше. По фамилии Орлов Е.А. вышло - Кардиохирург Орлов Евгений Аристархович.
Сколько сил и уговоров было потрачено, чтобы попасть на прием к Орлову - лучшему кардиохирургу города. К нему на прием записывались за полгода вперед.
— Молодой человек, что у вас? — строго поинтересовался, невысокий мужчина в роговых очках и накрахмаленном белом халате.
Паша внимательно изучал кабинет кардиохирурга. Со всех сторон висели снимки. Сколько сердец в одном месте, Паше не приходилось видеть никогда.
— Уважаемый? Вы сюда пришли на экскурсию или по делу?
— По делу, — выпалил Паша. — Сесёлкина Олеся.
Евгений Аристархович был тверд как скала. Нарушить профессиональные правила и выдать информацию о своей пациентке Лесе, он категорически отказывался. Лишь упоминание о детском доме, смягчило доктора. Как оказалось кардиохирург и сам был из детдома.
Орлов смягчился и рассказал о страшном диагнозе. О том, что Леся остро нуждается в доноре. Как три месяца находится первой на листе ожидания. К сожалению, нет подходящего донора. Либо есть донор, но нет разрешения от родственников на пересадку. Все упирается в несовершенный закон.
Сквозь ливень, пересекая город пополам изогнутой улицей, на высокой скорости мчится автомобиль скорой помощи. Ночные огни фонарей мелькают за мокрыми окнами то желтыми то холодно-белыми неоновыми пятнами.
Первомайские праздники всегда были большим испытанием для службы скорой помощи.
— Василич сколько там натикало?
— Да уже почти час ночи Петрович.
Звук сирены усиливается, отражаясь от серых кварталов бетонных зданий.
Сколько себя помнил Александр Петрович, он всегда работал врачом на выезд. Как попал сюда еще в интернатуре, так и остался. Коллеги его называли – динозаврам. Так же, как и его водителя Сергея Васильевича и их древнюю карету скорой помощи. Дворники их машины работают на пределе, а двигатель странно тарахтит.
Сколько раз они просили новую машину, однако не судьба. Так и ездили на своей старушке. За многие годы повидали всякого.
Пациент - парень без сознания. Зрачки расширены, на свет не реагируют, пульс - пятьдесят.
Несмотря на поздний час, на улицах города было оживленно. Спортивные автомобили обгоняли карету справа и слева.
— Куда этого? — полюбопытствовал водитель?
— В реанимацию.
Неожиданно для Петровича пациент находящийся в коматозном состоянии - очнулся. Помимо того, что он очнулся у него в руках появился пистолет.
«Вот тебе на! Сколько лет меня пилила Надя, поехали в отпуск. А я дурак, всё больных с того света вытаскивал. Щас походу и сам за ним отравлюсь» — подумал Петрович автоматически поднимая руки вверх.
— Отец да ты не бойся, — бойко произнес больной. — Мы же едим в первую городскую?
Петрович закивал, как китайский болванчик.
— Ну вот и славно, — парень опустил пистолет. — Тут письмо, как приедем передайте его Орлову, это очень срочно.
Петрович взял сложенный пополам лист бумаги.
Через пять минут раздался голос водителя, — Петрович подъезжаем.
Парень резко вскинул пистолет, приставил его к виску и раздался выстрел. Петровича оглушило, в ушах звенело, повсюду стоял едкий дым пороха.
— Мать мая женщина, — воскликнул водитель, остановив машину и посмотрев назад.
— Он сказал, отдать письмо Орлову, — только и смог произнести побледневший врач, нервно сжимая листок бумаги.
Только через неделю Леся узнала о случившемся. Она уже попрощалась с родными. Второй день подряд аппарат искусственного кровообращения (АИК) поддерживал в ней жизнь. Ее сердце остановилось навсегда. Леся как фарфоровая кукла лежала на под аппаратом, оплетенная со всех сторон инородными нитями.