Клапаны мерно качали кровь, мониторы показывали десятки показателей жизнедеятельности организма.
Евгений Аристархович уже и не надеялся на чудо. Леся ему стала как дочь. Неужели завтра ее последний день? И чудо произошло. Позвонили с Приемного покоя. Сбивчиво рассказали о несчастном случае и письме.
Да, он вспомни имя того парня. Паша, точно Паша. Это он интересовался Лесей. Так это его труп и его разрешение на пересадку? Пути господни неисповедимы.
Операция по пересадке сердца началась в 01:30 и длилась почти шесть часов.
— Ну и длинная же выдалась ночь. — Произнес уставший, но довольный собой Евгений Аристархович, после проделанной операции. — Бог даст сердце приживется. Это чистая удача, что появился подходящий донор.
— Какой же ты дурачок Паша, — мило произнесла Леся, узнав о своем новом сердце и его предыдущем владельце. Сколько ночей она провела в слезах, после признания Павла. Как же ей хотелось сказать: «Дурак, ты не видишь, я тоже тебя люблю. Люблю с первого взгляда. Люблю больше всех на свете. Люблю твою идиотскую улыбки и плоские шутки. Люблю твои сильные руки и робкие прикосновения. Люблю, когда ты серьёзен и когда весел».
Слеза скатилась по щеке Леси, и она продолжила: «Дурак, на кой я тебе такая больная? Маленькая щупленькая, а ты такой брутальный красивый. Я же не хотела портить тебе жизнь. Не хотела бы, чтобы ты знал, как жить с инвалидом. Жить с человеком, которому остался месяц, неделя, пару дней, а может часов.»
— Дурак ты Пашка – дурак. — С любовью произносила она, прикасаясь к могилке любимого человека…