Слушая рассуждения стариков, Алекс посматривал на толстого краснолицего Кирми, и сочувствовал его юной жене.
На следующий день, как и собирался, Финли-младший отправился на охоту. К его изумлению, на место сбора явилась и баронесса, хотя одна женщина в компании почти незнакомых мужчин, в лесу — недопустимое неприличие… Отказать даме граф не мог, и красавица присоединилась к его свите.
Охота для аристократов — это целый ритуал, действо… Молодых людей захватывал азарт погони, зашкаливающий адреналин, особенно если дичь бывала опасна, и могла сдать дачи, даже убить преследователя. А после охоты, конечно же, следовала великая пьянка, на которую Алекс с друзьями закатились в охотничий домик Финли — весьма удобное строение, с несколькими комнатами и винным погребом.
Неожиданно для себя, Александр увлекся прелестной баронессой — из-за ее смелости, безрассудности, предприимчивости и раскрепощенности — она не побоялась осуждения. И Мардж задержалась в лесных хоромах на неделю. Об этом не должны были узнать, но кто-то из свиты графа проболтался, и грянул скандал.
Весть о происшествии разнеслась по всей империи, и только ленивый не обсуждал приключение графа Финли, не смеялся над супругом баронессы, и над всем его Домом. Саму же Мардж Кирми настигла бешеная популярность — не многие дамы могли похвастаться соблазнением молодого Финли. Вернее, такие были, но их свидания с графом, по большей части, оставались для всех тайной — женщины умеют хранить секреты, если это касается их репутации.
Конечно, союз Финли и Кирми распался. Не желая выслушивать гневные речи отца, Алекс старался не попадаться ему на глаза, и редко бывал дома.
Однако, Александра озаботила проблема — вдруг, в наказание, старший Финли запретит ему пользоваться деньгами семьи? Что тогда? А граф грозил так сделать! Конечно, если у Алекса временно заканчиваются деньги, то кошельки его друзей всегда для него открыты. Если Александр не бывает дома — он может заночевать или у одного из миньонов, где его встретят с радостью, или у одной из подружек—простолюдинок — у них нравы попроще. Но если у молодого Финли ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАКОНЧАТСЯ ДЕНЬГИ, то друзья его оставят, и примкнут к другим свитам. Все они обретаются с отпрысками аристократов, изображая дружбу, что бы быть ближе к кругу богатых и знатных — даже при дворе бывают, сопровождая своего сюзерена. Да и похвастаться этой самой дружбой тоже неплохо. Но, главное — возможность пить и веселится за счет предводителя. А без денег кому он нужен? Те же девицы найдут кого-нибудь побогаче... Александр знал цену своим друзьям, принимал их правила, и сам им следовал. Поэтому он раздумывал, можно ли вернуться домой, и со слезами на глазах, вымолить прощение у родителей? Наверное, они соскучились по сыну, и уже не сильно злятся. Однако, размышляя так, Алекс в родное поместье не спешил — ему было стыдно перед родителями, особенно перед матушкой.
В одну из таких, веселых, пьяных, и "бездомных" ночей случилось происшествие, круто изменившее жизнь молодого Финли...
Сильно нетрезвые миньоны графа остановили на ночной улице карету без герба, показавшуюся им сомнительной. Но, в экипаже оказалась женщина, о которой Алекс раньше часто думал… Это была она, его первая любовь, его мечта, его наваждение — Алиса Венсан. Чувства давно прошли, но герцогиня графу все еще нравилась. Поразившись такому совпадению, и своей удаче, Александр разогнал буянящих парней, и предложил женщине проводить ее — ночью опасно! Герцогиня была не против, как не возражала и против более близкого общения.
*** Изображение создано при помощи нейросети Кандинский.
Граф сел в карету, рядом с красавицей, и опять поймал ее будоражащий, влекущий и пьянящий запах… Запах розы… Теперь он своего не упустит, и получит то, что желает! А желал Александр шикарное тело герцогини, не думая о ее пустой и холодной душе. Впрочем, проверить, настолько ли Алисия бесчувственная, как он думал, граф тоже не отказывался. Не желая медлить не секунды, Алекс поцеловал пухлые, обещающие рай губы девушки... Она не бесчувственная! Ее тело трепещет от страсти, и это не притворство! Юноша скользнул взглядом на грудь герцогини... И оторопел — на ней лежал, поддерживаемый тонкой цепочкой, кулон, похожий на слезу. Прозрачный, будто подернутый туманом печали. А в центре слезы тускло мерцала кроваво-красная жемчужина...