— Откуда это у Вас? — спросил граф, слегка отодвинувшись.
— Конфискат! — произнесла Алиса голосом, который минуту назад казался Алексу чарующим, и спросила — Что не так?.
Очарование спало, растаяло... Финли не стал объяснять, извинился, и вышел из экипажа.
Он быстро уходил от кареты по ночной, темной, как глаза герцогини, улице, находясь в смятении чувств. Растерянность, недоумение, отвращение, гнев… И страх, вернувшийся из детства… Алекс торопился оказаться как можно дальше от экипажа, потому что боялся, что на него сейчас нападут со спины, в которую вонзятся когти и клыки, и он не сможет сопротивляться… Юноша напряженно прислушивался, не раздается ли хлопанье крыльев…. На бесстрашного до безрассудности графа Финли накатывали холодные волны ужаса. И все эти ощущения смешались с остатками влечения и отрицанием. Граф пытался убедить себя, что кулон — совпадение, что напавшая на его воспитателя демоница не может быть Алисой, а украшение действительно куплено на распродаже конфискованных у темных вещей…
...Воспитатель заставлял Алекса бегать по несколько миль в день, и сам составлял ему компанию. И однажды, на глухой проселочной дороге, на них напали — рой странных причудливых существ, окружавший, словно муравьи свою королеву, крылатую и рогатую женщину в полумаске, из-за чего ее лица было не разглядеть.
Демоница кинулась на Александра, но учитель закрыл его собой. Так они и упали в грязь — сначала Алекс, на него — тяжелое тело воспитателя. Именно тело — демоница уже оторвала мужчине голову. Через плечо учителя, сквозь чужую кровь, текущую на его лицо, мальчик с ужасом смотрел на лицо женщины в маске, которая, почти лежа на трупе, облизывала свои полные губы, испачканные кровью … У самого лица Алекса болтался, свисая с ее шеи, кулон, похожий на слезу. Прозрачный, будто подернутый туманом печали. А в центре слезы тускло мерцала кроваво-красная жемчужина…
Демонов вспугнули охотники, вышедшие на шум из леса. Благодаря им Алекс остался жив…
Теперь, вспоминая то чудовище, Александр сравнивал глаза, губы, фигуру — все, что он видел тогда — с герцогиней, и все больше убеждался, что это она… Алексу было нестерпимо противно, что он целовал эти губы, которые теперь вспоминались, как жирные красные гусеницы.
— Черт! Черт!Черт! — выругался Финли, и выхватив шпагу, изрубил в клочья росший на обочине ни в чем не повинный куст местной жимолости.
На улице, по которой брел граф, были только жилые дома, купить вина оказалось негде. А выпить необходимо, что бы перебить вкус губ, и запах волос герцогини, навязчиво засевших в его голове... Слава богам, Алексу повстречался пьяный мужичок, несущий бутылку выпивки. Финли кинул ему монетку, забрал вино, и с жадностью припал к горлышку.
Алкоголь успокоил, и прогнал страх. Но, осталась проблема — графу нужно было сообщить о своем открытии в Святую Инквизицию, занимающуюся поиском и уничтожением темных. А он не мог. Потому, что когда-то любил эту женщину, и хранил о тех чувствах светлые воспоминания.
— "Наверное, я ошибся! — наконец, с облегчением решил Алекс — Не мог любить такое!"
Отпив еще несколько глотков, Александр продолжил мысль:
— "Испугался женщины! Позорище! Не мальчик теперь! Убью демоницу, если нападет, кем бы она не была!"
Алекс окончательно расслабился, и закрыл для себя тему герцогини. Однако теперь, встречаясь при дворе с Алисией, старался ее избегать.
В конце концов, у юноши закончились деньги, и графу пришлось вернутся домой. Ненадолго — родители сердились. Матушка с ним не разговаривала, демонстративно отворачивалась, поджимала губы, и захлопывала двери своих покоев перед носом сына... Отец, что бы гнев супруги не перекинулся на него самого, ибо "все мужчины одинаковы, а яблочко, как известно, от яблони", показательно, громко и грозно ругался, стращая отпрыска карами небесными...
Алекс пополнил кошелек, и ушел опять.
Но, гнев родителей не единственное последствие легкомысленного поведения... Дела Алекса были намного хуже, чем он думал.
Глава пятая
В "Золотом петухе", в задней комнате, предоставленной хозяином для уважаемых гостей за дополнительную плату, сидели четверо: первый — худой неприметный мужчина, второй — старше и толще, третий, с важным видом, и четвертый, молодой человек, одетый богато, и увешанный украшениями, как женщина.
Худой говорил негромко, обращаясь к молодому:
— Ваша семья Деги намного богаче и влиятельнее, чем дом Финли. Однако, вы входите в свиту Александра, а не наоборот!