— Леди Хедли, а почему вы решили женить именно Даниэль? Он же не старший!
— Это муж решил! — сухо ответила баронесса — Почему — я не спрашивала!
Спохватилась, и добавила, фальшиво улыбаясь:
— Ден достойный и хороший мальчик!
— "Что-то с ним не так, с этим мальчиком! — подумала Деми — Даже мать его не любит!"
Больше о женихе не говорили, зато на общения с ним у невесты не осталось времени — визит подошел к концу.
После приема, усевшись в карету, разгневанная Доминика высказала родителям все, что думает:
— Если вы решили избавиться от меня, и выдать ее замуж, то могли бы выбрать кого-нибудь, более достойного! Я никогда не выйду за этого хлюпика! — решительно заявила она, и больше, до самого поместья Финли, не произнесла ни слова.
Зато родители высказались. Отец напомнили Деми о том, о чем миледи знала с самого детства:
— Твой долг выйти замуж, дабы укрепить положение семьи! А более подходящей для этого партии, чем Хедли, не сыскать! Личные симпатии в таком деле — дело десятое!
Однако спохватился, и покосился на жену — не подумает ли леди Финли, из-за его речи, что и она для мужа незначительная прибавка к своему наследству?
Матушка была в суждениях помягче.
— Нельзя судить о людях по первому взгляду! — сказала леди — Ты пока не знаешь Даниэля, но твое мнение поменяется при более тесном общении — я уверена. Ибо четвертый сын Хедли — достойный и приятный молодой человек, насколько я о нем наслышана. Да и сегодня он произвел хорошее впечатление. Милый скромный мальчик!
И родители, и Доминика остались при своем мнении, но девушка должна подчинится их воле…
Деми, вернувшись в поместье, отправилась в свою комнату, с твердым намерением: что-нибудь придумать, но замуж за Даниэля не выходить. Она рассказала няне о своем женихе, о том, какой он никчемный, чем опять довела старушку до слез. Та, уже который день горевала, что девушке не позволят взять няню с собой в новую семью, и они расстанутся.
— Перестань плакать! — успокаивала ее Деми — Я ни за что не выйду за него!
— Это невозможно! — вытирая слезы, бормотала няня — Противится воле родителей нельзя!
— Я их уговорю! — воскликнула Деми — Ты же знаешь, как мама и отец меня любят!
— Если не Хедли, так другого найдут! Уедешь в чужой дом, одна одинешенька!
И няня опять разрыдалась. Деми ее, кое—как, успокоила и отправила спать, а сама предалась воспоминаниям.
В академии они с подругами обсуждали свои будущие браки, мечтали о романтичной любви, и о мужьях красавцах. Деми хотела выйти замуж за рыцаря Лео, красивого, храброго и галантного мужчину, блиставшего, в те времена, на турнирах. Девочку не смущало, что Лео был старше ее лет на двадцать, и был влюблен, как говорили, в королеву соседнего государства, Ванессу Венсанскую.
Когда Лео погиб, Деми плакала.
Казалось, это было так давно... И государства того теперь нет, и королевы тоже, а замок Ванессы превратился в ужасный и мрачный Некрокип, пристанище темных сил.
Деми хотела, что бы ее муж был красив, как рыцарь Лео. Но, увы ...
И она принялась строить планы побега, раз другого способа избежать замужества не было. Вот и пригодятся деньги, заработанные на поклонницах брата!
Глава седьмая
От злости Деми не могла уснуть.
Она снова вспоминала жениха, и сравнивала его с Эдмоном. Братья казались, на удивление, разными, и даже в одежде отличались — блондин был модником, предпочитая кружева и банты; а стиль Даниэля - скромная темная одежда, почти без украшений.
— "Ну почему Ден, а не Эдмон будет моим мужем?" — с тоской думала девушка.
Вдруг, в окно стукнул камешек, потом еще один. Удивленная, Доминика выглянула в сад, и обнаружила стоящего под светом фонаря Даниэля Хедли. Миледи поразилась — как он сумел пробраться в поместье, незамеченный стражниками? И как узнал, где ее окно?
— Выйди, надо поговорить! — негромко сказал юноша.
— "Что ему надо?" — недовольно подумала Деми, посмотрела, спит ли няня — старушка во всю храпела — накинула на ночнушку накидку, и вылезла в окно, дабы на разбудить нянюшку, спустившись за тем со своего второго этажа по пожарной лестнице. Что подумает жених о таком неприличном поведении, и таком непристойном наряде, ее не волновало. Девушка находилась в злорадном предвкушении, собираясь задать трепку поганцу, посмевшему потревожить ее, что бы, видимо, объясниться в любви.