Его тело.
Возможно плечи.
Дорожка из легких поцелуев началась от колена, поднимаясь выше, а я глухо выдохнула, глядя распахнутыми глазами в потолок и понимая, что мне не избежать того, зачем я пришла.
- Мне нравится ваш аромат. Такой съедобный, легкий.
Голос мужчины стал тише, глуше, а оттого еще более чувственным.
Теперь каждое его слово я ощущала на собственной коже, в какой-то момент заметавшись в поисках спасения, и ощущая, как он обхватил меня руками, не позволяя изменить положения тела.
Господи, сколько же в нем было силы!
Она пугала!
- Фруктовый, все верно, - пролепетала я, готовая говорить даже о составе собственных духов, лишь бы не просто поддержать светскую беседу не в самом светском месте, но и сбить его с намеченного пути, - В аромате присутствуют цветки жасмина, немного ванили, персик…
- Персик. Точно.
Я только ахнула, когда его губы проделали дорожку почти до талии, и теперь прошлись вдоль линии трусиков, касаясь языком.
- Сочный, нежный персик.
Его руки казались опаляюще горячими и такими большими по моим скромным ощущениям, когда он провел ладонями по внутренней стороне бедра до коленей, разводя их и прижимая к кровати, на что я слегка выгнулась и ахнула.
И ведь готовилась к этому тщательно и основательно, но сейчас чувствовала, как трусики намокли от возбуждения благодаря его манипуляциям, и смутилась, словно школьница, у которой был первый секс.
- Всё еще боитесь меня? - прозвучало из-за перегородки мурчаще-сладко и низко, а я отчего-то ответила шепотом:
- Опасаюсь…
- И это правильно.
Его руки не причиняли боли, но держали так, что я не могла пошевелить ногами, судорожно думая о том, в каком виде я сейчас лежала перед ним - раскрытая и безоружная.
- Вы кричали когда-нибудь во время секса, леди персик?
Я снова тяжело сглотнула, подумав о том, что отчего-то отвечала ему всегда только правду, хотя могла ведь наговорить что угодно. Он все равно не узнает ничего из того, что было правдой или ложью.
Во рту было сухо, а сердце колотилось как сумасшедшее, заглушая даже звуки музыки, льющейся словно откуда-то сверху, когда я выдохнула:
- Нет.
Мужчина издал низкое и опьяняющее «хмммммм», словно был удовлетворен ответом, и напряжение внизу живота стало просто невыносимым, когда я ощутила его дыхание на своих бедрах, а он проговорил:
- Будет невероятно приятно научить вас этому.
- Вы очень высокого мнения о своих способностях, - еще тише выдавила я, желая даже усмехнуться на этот счет, вот только сделать это совсем не получилось, потому что он рассмеялся снова настолько чувственно и многообещающе, что я ощутила, как меня обдало ворохом непослушных мурашек.
Дал же бог такой голос!
- Оооооочень высокого, - промурчал он в ответ нагло, и я дернулась, потому что почувствовала, как он провел языком по лону.
Меееееедленно.
Нетороплиииииво.
Наслаждаясь процессом и тем эффектом, который производил на меня.
Давая прочувствовать каждую грань того жара, который окатил меня от макушки до самых кончиков пальцев на ногах, которые сжались от этого прикосновения.
И пусть он сделал это поверх трусиков, я стыдливо закусила нижнюю губу, понимая, что не в состоянии справиться с собственным дыханием.
- Нас могут услышать… - только и смогла пробормотать я, цепляясь пальцами за плюшевый плед, затрепетав, оттого, что ощутила внутренней стороной бедер, как мужчина прикоснулся к чувствительной разгоряченной коже своим лицом, чуть царапая щетиной.
- Вы слышите, что происходит в соседних комнатах?
- Нет…
- Значит, и нас не услышат, чтобы не происходило.
Это походило на призыв - кричи, не сдерживайся.
Покажи, как тебе нравится.
Перестать думать о ком-то другом – что ты можешь потревожить, что кто-то тебя осудит.
И все это я понимала своим разумом, но то, что этот мужчина назвал «правилами приличия» было слишком сильно во мне…слишком нерушимо, чтобы за один миг я могла вот так просто взять и отодвинуть их.