«Я не позволю этому меня сломать, – поклялась она себе, присоединяясь к прохожим, направлявшимся к станции подземки Лейчестер-сквер. – Я сильнее».
Домой она попала почти в семь часов вечера. И с радостью отметила, что тротуар у Уолтон Тауэр не заполонили журналисты, а улица более-менее свободна от людей, и только общественный транспорт медленно полз мимо. Ее почтовый ящик в фойе был пуст, а дом встретил приветливой тишиной. Если все останется так же до конца ее оплаченного отпуска, ей будет куда спокойнее.
Симус, говоривший с кем-то по телефону, поднял большой палец, когда она прошла мимо открытой двери, а леди, живущая этажом ниже, пожелала доброго вечера, не задерживая на ней взгляда. По крайней мере, сегодня вечером эксклюзив «Дейли мессенджер» не догнал ее в этих стенах.
Впервые за день глубоко и свободно вздохнув, Анна повернула ключ в замке и втянула носом уютный запах дома. Бросив сумочку, она прошла на кухню и взяла чайник.
– Кажись, моя девочка стала звездой, – услышала она за спиной.
Анна медленно повернулась, уже зная, кого увидит. Шесть лет прошло с тех пор, как она слышала этот голос в последний раз, но дрожь мгновенного узнавания была прежней. Человек, которого Анна меньше всего рассчитывала увидеть в городе, удобно устроился на ее диване, забросив загорелые босые ноги на подушки, а пожелтевшими от никотина пальцами сдирая остатки розового лака с ногтей.
– Что ты здесь делаешь?
Сенара Браун скрестила обтянутые кожаной курткой руки на впалой груди и громко фыркнула:
– Кто же так приветствует родную мамочку, а?
– И как ты вошла?
– Тот вежливый ирландишка у входа впустил меня, когда я сказала, что я твоя мама.
– Что тебе нужно?
– А ну, поменьше гонору! Мне что, нельзя приехать к дочке в гости? Это теперь вне закона?
– Нет, но…
Сенара кивнула на чайник, который покачивался в безвольной руке Анны:
– Чашку чая для мамочки завари, будь добра. Знаешь, сколько они попытались содрать с меня в поезде за чашку? Неудивительно, что тут никто не улыбается. Чистая обдираловка!
Онемев от шока, Анна заварила чай. Это казалось самым логичным действием, чтобы выиграть время и придумать ответ и чтобы прервать разговор, когда чайник громко вскипел. Сенара не проявляла интереса к ее жизни с тех пор, как Анна переехала в город. Они не переписывались – даже не посылали открыток на Рождество или на день рождения, и за шесть лет состоялся лишь один телефонный разговор. Что же изменилось?
Статья – вот что привело ее сюда.
Сенара Браун не понимала самой идеи альтруизма. Во всем, что случалось в жизни, она искала только выгоду. При виде имени Анны в национальном таблоиде в ее глазах наверняка запрыгали фунтовые знаки. Бен Мак-Ара и представить себе не мог, сколько вреда он причинил Анне. И худшее, что он мог натворить, – это заставить ее мать покинуть «благословенное герцогство» и приземлиться у Анны на пороге.
– Зачем ты здесь? – спросила Анна, игнорируя неодобрительное фырканье Сенары, которая как раз попробовала заваренный дочерью чай.
Сенара была не склонна скрывать свои мотивы, она сразу переходила к делу.
– Статья же во всех газетах, разве нет? Моя Анна получает подарки от незнакомца. Чем это ты заслужила такую удачу, а? Сколько тебе заплатили за эту сказку? Национальные газеты не скупятся, это всем известно.
Анна решила присесть за стол – как можно дальше от Сенары.
– Во-первых, я не продавала свою историю. Ее написали без моего разрешения. А во-вторых, я не знаю, кто отправлял мне посылки. Мне нечего предложить тебе, мама.
– Ты уж прости, если я тебе вдруг не поверю. – Отставив чашку после второго глотка, она обвела взглядом комнату. – Милое тут у тебя местечко. Богатое. Работая с девяти до пяти, такое себе не позволишь.
– Именно на зарплату я его и снимаю.
Потому что, в отличие от тебя, мама, мне не нужно хитростями выискивать выгоду…
– Да как угодно. Никогда вот не думаешь о бедной старой матери, так же? Я в прошлом году чуть не лишилась дома и никакой помощи от тебя не получила. В баре «Блю» много ведь не заработаешь. И те мелочи, которыми я подрабатываю тут и там, расходов мне не покроют. Если бы не мой Рори, я уже оказалась бы на улице.
Анна покачала головой. Добрая душа Рори всегда поддавалась на манипуляции Сенары, и та это знала. Анна вспомнила телефонный разговор с братом прошлой осенью, когда тот нарисовал совершенно иную картину. «Она целый месяц не платила по закладным, – говорил ей Рори с заметной усталостью в голосе. – Я снова дал ей денег, но не уверен, что она потратит их на выплаты за дом. А не бросит к ногам последней страсти, на чем все и закончится…»