Слезы лились из глаз Анны, правда оказалась слишком жестокой. Она знала о своей бабушке только одно – это была милая, добрая женщина, чьи улыбки и объятия могли исправить все на свете. Сенара совершила много ошибок как мать, но могла ли бабушка действительно планировать получить опеку над детьми через суд?
Анну разрывали на части реакция на действия Морвенны и сожаление о той жизни, которой они с Рори лишились. Стала бы она другим человеком, если бы росла вдали от того хаоса, в который превратила ее существование Сенара? Или без матери проблемы стали бы еще хуже?
– Называй меня как хочешь, Эн, но я никогда – с тех пор как вы с Рори у меня появились – не переставала вас любить. Вы моя кровь. Вы то единственное, что мне в жизни удалось хорошо сделать. – Сенара встретилась с ней взглядом, и впервые Анна заметила в ее глазах нечто похожее на любовь. – Бог свидетель, я неудачница. Все всегда порчу. Когда я встретила твоего папашу, я была молодой, он меня обманул. Люди говорили, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но вы гляньте на себя! У Рори теперь свой бизнес, а ты в дорогой квартире и с тайным поклонником… Смотрю я на вас и думаю, что не все у меня плохо получилось. Ваша бабуля ничего этого не видела. Она с самого начала окрестила меня паршивой овцой. Когда она узнала о вас и от кого вы, она от меня чуть не отреклась. Только когда увидела вас с Ро на детской площадке, тогда передумала. Только из-за вас она опять начала со мной разговаривать. А потом я узнала, что она задумала… Это разбило мне сердце. Я-то думала, из-за вас она меня считает хорошей, а она хотела вас у меня украсть…
Анна ждала этого долгие годы, но, когда истина наконец прозвучала под пьяные всхлипы матери и дочери, она не принесла с собой покоя. Морвенны уже не было, и всей правды она никогда не расскажет, но то, что Анна сегодня узнала, из памяти больше не выбросить. Под влиянием эмоций и вина она вдруг обняла плачущую мать. Впервые за десять лет. Это не было примирением, но искренним жестом. И, учитывая, сколько лет улетело безвозвратно, объятие можно было считать наилучшим итогом.
– Ну, я тогда завтра сажусь на поезд в графство, – шмыгнула носом Сенара, когда они снова сели бок о бок.
Вино и странные события ночи смягчили решимость Анны.
– Я не против, если ты останешься еще на день. – Она сама почти не верила в то, что это сказала. – Ты же еще не видела Лондона. Жаль будет после такой долгой дороги вернуться, ничего не посмотрев.
– Правда? – Несмелая улыбка казалась непривычной на лице, которое Анна видела только скалящимся. – Тебе не придется со мной нянчиться. Я сама со всем справлюсь. По правде говоря, мне хотелось бы покататься на том большом колесе. Нэнс из «Блю» каталась на нем в прошлом году, когда ей стукнуло пятьдесят, и говорила, что вид там хороший.
– Тогда давай я утром позвоню и забронирую для тебя место, а потом вызову такси, которое тебя туда отвезет.
– Ты сделаешь это для своей старой мамы?
– Ты же приготовила для меня ужин. Считай это моим вкладом в твою поездку.
Анне с трудом давались эти новые шаги в отношениях, и она не была уверена, что справится. Но изумление Сенары зажгло небольшую искру надежды в душе Анны, глубоко под защитными слоями и разочарованием. Впервые Анна почувствовала, что сумела обрадовать мать. В детстве ей так этого хотелось – и никогда не удавалось. Сегодня эта застарелая боль наконец покинула ее.
– Тогда я согласна. И мне пора спать. – Сенара протянула руку и взъерошила волосы Анны, поднимаясь. – Ты хорошая девочка, Эн. Всегда была хорошей. Лучше, чем я заслуживаю.
Уже начиналось утро, когда Анна легла в своей комнате, чувствуя, как ноют глаза и тело. Это была знаменательная ночь, несмотря на то что воспоминания о Морвенне, которыми она так дорожила, изменились навсегда. На некоторые вопросы она не получила ответа и, возможно, никогда не получит. Анна все так же собиралась попросить Сенару уехать – у нее не было выбора, если она хотела сохранить рассудок, – но провести еще один день вместе было бы неплохо. В эту ночь мать, даже не сознавая этого, стала ближе к Анне, чем когда-либо раньше. Они словно достигли поворотной точки.
В том, что они никогда не станут близки, Анна была уверена. За прошедшие годы было сказано и сделано слишком много того, что отсекало любую надежду на нормальные отношения. Но, глядя, как небо за окном начинает светлеть, Анна вдруг ощутила, как зарождается в ней надежда на перемены.