Приятно было осознавать, что внутренние сплетники «Мессенджера» занялись другими вопросами. Возвращаясь к привычной рутине, Анна заняла свое место за столом и погрузилась в уютную монотонность ежедневных задач.
– С утром, красавица, – улыбнулся ей Мюррей Хендерсон-Витт, спустившийся на ресепшен встречать своих посетителей. – Ну как, успела отойти от статуса нашей местной звезды?
Зная, что с этим вопросом ей сегодня придется столкнуться не раз и не два, Анна смело ответила:
– Я просто рада вернуться к работе, Мюррей.
– Надо было сначала мне рассказать, я же говорил.
– О? И чем бы твоя статья отличалась от того, что написал твой коллега?
– Да ничем. – Он печально улыбнулся. – Журналисты, да? Все мы жулики как один. Но, честно говоря, я был бы куда счастливее, чем выглядит сейчас Бен Мак-Ара.
– Хотя бы честно.
То, что Мюррей упомянул о настроении Бена, было интересно, особенно после разговора с Шенис пару дней назад. Но это могло быть и частью плана: сглаживанием ущерба, нанесенного статьями его репутации в глазах сотрудников редакции. Но Анне было известно, что Мюррей и Бен откровенно не любят друг друга, у Мюррея не было причин облегчать жизнь своему коллеге.
Правду она узнала, когда впервые увидела Бена в обеденный перерыв. Он ждал лифта – бледный, с запавшими глазами, с четырехдневной щетиной на подбородке и в такой мятой одежде, словно он не менял ее целую неделю. Увидев Анну, он резко сменил курс и направился в сторону ее стола.
– Анна! – окликнул он, но она уже торопливо шагала к служебному туалету рядом с рабочей кухней, а ее место за столом занял суровый Ашраф.
Прячась, она слышала их разговор: Ашраф отказывался звать ее по просьбе Бена. После пяти минут препирательств коллега постучал в дверь туалета:
– Все в порядке. Он ушел.
Анна щелкнула задвижкой и открыла дверь:
– Что он сказал?
– Хотел с тобой поговорить. Сказал, что не уйдет. А я сообщил ему, что знаю джиу-джитсу. – Ашраф явно гордился собой. – После чего он не стал задерживаться.
– Спасибо. Я это ценю.
– Но рано или поздно тебе придется поговорить с ним, Анна. Или менять работу. Бен отсюда никуда не денется.
Анна знала, что он прав. Из дома ей легче было отсечь Бену доступ к ее жизни, но здесь, в месте, где неожиданная реакция всего мира на ее историю считалась причиной того, что совет директоров передумал и спас газету, невозможно было вечно его избегать. Анна отчаянно желала никогда больше его не видеть, но при этом она злилась и хотела получить ответы на свои вопросы. Два противоположных желания боролись в ее душе. И она знала, что рано или поздно ей придется поговорить с Беном.
Но не сегодня. Сегодня я к этому не готова.
Убедившись, что территория свободна, она вернулась за стол и улыбнулась приближающемуся курьеру в серой форме.
– Нужно расписаться о получении посылки.
– Конечно. Для кого она?
Курьер проверил ярлычок:
– Для Анны Браун.
Анна помедлила. Может ли это быть очередной попыткой Бена привлечь ее внимание? Она не знала наверняка, Бен ли был отправителем предыдущих посылок, но в свете всего, что случилось, не ожидала еще одной.
– Это я.
Как только она взяла посылку в руки, курьер выхватил из сумки камеру и лихорадочно защелкал ею. Анна могла лишь в ужасе моргать от вспышек. Ашраф перепрыгнул через стол и сбил фотографа на пол, зовя Теда и обездвиживая папарацци быстрым апперкотом в челюсть. Начальник охраны, отдуваясь, пересек атриум, к нему присоединилась группа проходивших мимо журналистов, и вместе они выволокли нарушителя из здания. Анна застыла посреди этой суматохи, не в силах пошевелиться. Так она и стояла с посылкой в руках, пока Шенис всячески пыталась ее утешить.
– Пирс Лэнгли сказал, что все закончилось, – выдавила она, не чувствуя собственного тела. – Он сказал, что все прошло.
Коллега аккуратно подвела ее к стулу.
– Анна, дыши глубже. Ты белая, как стена.
– Я бы не вернулась, если бы знала, что такое может случиться…
– Я знаю, милая. В посылке что-нибудь есть?
Анна уставилась на нее. Уголки были согнуты неправильно – но один раз так уже случалось. На коричневой оберточной бумаге не было адреса отправителя, а изнутри доносился тихий шорох. Посылка явно была не от ее загадочного отправителя, так какая разница, где ее открывать? Все еще дрожа, Анна разорвала бумагу и подняла крышку оказавшейся внутри старой коробки от кроссовок. Коробка была набита шариками скомканных газет, на которых лежала почтовая открытка. Шенис развернула бумажный шарик и тут же с отвращением выбросила: