– Я думаю, что очень смело с твоей стороны прийти сюда, – утешал ее Ашраф, передавая чашку с чаем. – Особенно учитывая ту толпу за дверями.
Он кивнул на вход в здание «Мессенджера», у которого топталась очередь недовольных папарацци.
– Ты не беспокойся по поводу этой толкучки, – ответил Тед. – Мы с ребятами за ними следим. Одно неверное движение – и им не поздоровится.
– Анна, ты прости, но твоя мать редкая с-у-к-а. – Ашраф ткнул пальцем в ухмыляющуюся женщину с фотографии в центре статьи. – Ты посмотри на нее: она же наслаждается этим! Какая мать стала бы продавать своего ребенка?
– Худшая, вот какая. Семьи, они большей частью проблемные. – Тед похлопал Анну по плечу. – Что тебе сейчас нужно, девочка, так это такие друзья, как мы. Мы поможем тебе все исправить.
Пока коллеги продолжали без спросу копаться в жизни, которую Анна привыкла считать своей, она изо всех сил пыталась занять себя чем-то полезным. Одного она не могла понять: как? Как ее тихое счастливое существование, которое она так тщательно обустраивала вдали от любых скандалов, разочарований и боли, вдруг превратилось в это?
Я ведь ничего не хотела: ни посылок, ни эдакой матери, ни Бена. Почему со мной все это произошло?
Час спустя до ресепшена докатились новости о продолжении статьи, размещенном на сайте «Пост», где Анна якобы критиковала «Дейли мессенджер», корпорацию «Дейбрейк», а также обвиняла Джульетту Эванс в корпоративном мошенничестве.
А затем по зданию начали расползаться странные слухи…
Ашраф узнал о них первым, подслушав разговоры в отделе корреспонденции. Вернулся он оттуда непривычно молчаливым, после чего принялся тихо разговаривать с Тедом и Шенис. Когда атриум слегка опустел, Анна поймала Теда за рукав:
– Что происходит?
– Ничего.
Анна скрестила руки на груди:
– Тед, ты плохой актер. Я видела, как на меня все косятся. И знаю, что если и есть человек, который в курсе происходящего, то это ты.
Тед покраснел, выслушав этот комплимент.
– Ну, мне нравится думать, что я многое знаю.
– Итак?
На лице Теда появилось отвращение.
– Прости, девочка. Все очень плохо. Люди – некоторые люди – говорят, что «Пост» не зря такое о тебе опубликовал.
– Они считают, что я все подстроила? Но почему они так решили?
– Ну, кое-что из того, что говорила твоя ма…
Как мог кто-то поверить лжи Сенары – здесь, в штаб-квартире таблоида? Ведь всем было отлично известно, как пишутся такие статьи. Или они так плохо знали Анну, что не могли увидеть, насколько смехотворны утверждения газеты конкурентов?
– Они не знают мою мать… не знают, на что она способна.
– Мы с тобой это понимаем, но… – Тед длинно выдохнул. – Слушай, вся эта неопределенность с положением газеты в последнее время сильно повлияла на людей. Они готовы поверить во что угодно и чаще всего в плохое. К тому же Мак-Ара слишком много орал на них наверху, теперь говорят, что он слишком бурно возмущается.
И что Анне оставалось делать? Остановить слухи было так же невозможно, как остановить морской прилив, но неспособность ответить на обвинения заставляла ее чувствовать себя неудачницей.
– Значит, мне не победить.
На консоли засветился огонек внутреннего вызова, и Анна ответила.
– Анна? Это Пирс Лэнгли. Джульетта хочет видеть вас в своем кабинете. Незамедлительно, если это возможно.
Звонок резко прервался. Анна повернулась к Теду, вся кровь отхлынула от ее лица.
– Этот день просто не может стать еще хуже.
Сочувственная улыбка заместителя Джульетты ничуть не утешила Анну, когда она поднялась к кабинету редактора.
– Входите, входите, – сказал Пирс с идеально выверенным профессиональным спокойствием, чем напомнил Анне секретаршу в младшей школе, которая с такой же леденящей безмятежной улыбкой приглашала проштрафившихся детей в кабинет директора.
Джульетта не улыбнулась, когда Анна села напротив. Ее бледно-серые глаза сверлили Анну не моргая.
– Все это крайне неудачно, – сказала она, выбрав слово, которое должно было внушать страх.
– Я ничего этого не просила… – начала Анна и запнулась, когда Джульетта резко подняла руку.
– По правде говоря, мне все равно. Что меня интересует, так это какого черта твоя мать решила вмешаться? Мне говорили, что она недавно останавливалась у тебя в квартире.
– Я не знала, что она собирается продать свою историю конкурентам.
– Она действовала в открытую. И ты хочешь сказать, что не знала о ее намерениях?