«Найти такого друга – редкая удача», – решила она, попивая чай и кутаясь в теплое шерстяное покрывало под звуки ветра, бьющегося в фургон. Тот мягко покачивался, и скрип его пружин был похож на стоны такелажа старого парусника. Внутри Анне было совершенно спокойно – ее шатало в такт порывам ветра, но ветер сквозь стены не проникал. Она мысленно запечатлела этот момент и пообещала себе, что обязательно будет вспоминать его дома всякий раз, когда ей понадобится иллюстрация для спокойствия под давлением.
Она, наверное, задремала, потому что, когда Джонас вернулся, на часах вдруг оказалось около пяти.
– Хороший день?
Анна счастливо улыбнулась:
– Замечательный.
Он передал ей пакет со все еще теплыми золотистыми корнуолльскими булочками, который принес из кафе Гордона.
– Я подумал, что это неплохо поддержит нас во время долгой дороги домой. Не хочешь вместе со мной попрощаться с пляжем?
Они вернулись по тропинке, которая вилась между песчаных дюн вниз, к широкой полосе серого песка. Серферы все еще боролись с океанскими волнами, которые с грохотом разбивались о скалы, заставляя Анну и Джонаса кричать, чтобы расслышать друг друга. Ветер растрепал Анне волосы, соленые брызги жалили щеки. Вдалеке башня маяка чистого белого цвета выделялась на фоне гранитно-серого неба, чайки кричали и вились над пляжем.
– Здесь ты выглядишь как дома, – сказал Джонас. – Я рад, что ты приехала.
– Я тоже. Я даже думаю, что тебе удалось возродить мою веру в Корнуолл.
– Правда? – Он рассмеялся и забросил руку ей на плечи. – Думаю, из нас выйдет хорошая команда.
– В каком смысле?
– Я буду серфить, а ты смотреть. Идеально!
Анна ткнула его локтем под ребра, а когда он вскрикнул, пустилась наутек, радуясь ощущению полной свободы и вздымая фонтанчики песка. Джонас погнался за ней, и его смех был слышен даже сквозь шум прибоя, а когда он поймал ее, то обхватил за талию и потянул вместе с собой на песок.
И, прежде чем Анна пришла в себя, Джонас накрыл ее губы своими, обнимая ее все крепче. Она на миг застыла, застигнутая врасплох, но быстро пришла в себя, отталкивая, отбрасывая его прочь, после чего вскочила и в ужасе уставилась на него сверху вниз.
– Это… Что это было? – спросила она, все еще не в себе от произошедшего.
Джонас поднял на нее потрясенный взгляд:
– Я думал, ты хотела…
– Я не хотела!
– Но…
В Анне вскипела злость:
– Я никогда не просила тебя о подобном! О чем ты только думал?
Она неловко развернулась и быстро зашагала прочь. Идти было некуда, но Анну охватило желание оказаться как можно дальше от человека, которого она зря считала другом.
– Анна, стой!
– Нет! – Ее пятки оставляли вмятины в песке.
Голос Джонаса зазвучал ближе, он догонял ее:
– Ну а что я должен был подумать? Ты в последнюю минуту решила все же поехать со мной. И с тех пор, как мы тут оказались, мы только и делали, что флиртовали. И ты носила браслет…
Она резко остановилась и развернулась к нему:
– При чем здесь браслет?
Он тоже остановился в паре шагов от нее. Анна видела, как тяжело он дышит.
– Я думал, ты догадалась. Когда ты вчера говорила о посылках…
Это что, признание?
– Это был ты?
Джонас повесил голову:
– Я думал, ты знала.
– Что знала? Что ты посылаешь мне подарки, смысла которых я не понимаю, и ты же меня разочаровываешь, когда я пытаюсь найти отправителя? Зачем так жестоко, Джонас?
– Я не…
– Ты все это подстроил, со старой пластинкой и адресом, – зачем? Думал, что после этого я в тебя влюблюсь?
Взгляд его взметнулся вверх:
– Что? Нет, подожди…
– А что еще я могла подумать, Джонас? Ты знал, как сильно я хочу найти отправителя, почему же не признался в том, что это был ты?
Он качал головой, подняв руки в попытке прервать поток ее обвинений.
– Одну посылку, красавица. Вот и все, что я тебе отправил.
Анна, сбитая с толку, не ответила.
Джонас покраснел.
– Ты так расстроилась после истории с пластинкой, а я не знал, пришлет ли твой таинственный парень новую. Я надеялся, ты вспомнишь мои слова о том, что посылка скоро придет, и догадаешься, что это я тебе ее послал. Я просто хотел, чтобы ты улыбнулась.
Анна подняла руку с браслетом из ракушек и стекла:
– Это прислал ты?
– Ага.
И тогда все встало на свои места. Подарок, который выбивался из ряда остальных, и не должен был на них походить, потому что его отправил другой человек. Теперь, вспоминая слова в записке, сопровождавшей ракушки и бусины, она словно слышала йоркширский акцент Джонаса: «Используй, как пожелаешь…»