– А что насчет других посылок?
– Я не знаю, кто их отправлял.
– Но был бы рад, если бы я решила, что их прислал ты?
– Если бы это означало, что ты хочешь быть со мной, то да. Прости. Но дело в том, что ты мне нравишься. Давно уже нравишься, вот только я был дурак и не мог сказать этого вслух. Теперь жалею. Я… не хотел тебя пугать.
Все пошло наперекосяк. Джонас был другом – и Анна рассчитывала на него как на друга. Именно друг был ей нужен, она не могла видеть в нем кого-то другого. Но то, что она посчитала дружеской помощью, оказалось его помощью самому себе: он хотел остаться с ней наедине, чтобы подтолкнуть их отношения в направлении, к которому Анна не была готова. Внезапно окружающая их красота потеряла смысл; Анне захотелось уехать.
– Давай уедем отсюда, пожалуйста. Я хочу домой.
Он ничего не сказал, но виноватое выражение его лица было знаком согласия. В тишине они вернулись к фургону от злого серого океана, и почтительное расстояние, на котором они держались друг от друга, символизировало произошедший между ними раскол.
Возвращение домой оказалось самым длинным – и самым неловким – путешествием в жизни Анны. Они почти не говорили все эти пять часов, Анна смотрела только на дорогу, Джонас же изредка на нее косился. Дорожные работы затормозили движение почти на двадцать миль, и спидометр фургона, уткнувшегося носом в задние огни колонны, целую вечность не показывал больше пяти миль в час. Вид города никогда еще так не радовал Анну – и, как она подозревала, Джонаса тоже, судя по громкому вздоху облегчения, с которым он остановил фургон на подземной парковке Уолтон Тауэр. Заглушив мотор, он повернулся к ней:
– Вот мы и дома.
– Спасибо за поездку.
– Я… Надеюсь, еще увидимся?
Судя по выражению его лица, Джонас на это не надеялся.
– Да.
Нужно было что-то ответить, прежде чем уйти, но Анна слишком устала и эмоционально вымоталась, чтобы выдавить из себя больше. Подхватив свою сумку, она побежала прочь от фургона по бледно-серому бетону парковки и, не снижая скорости, промчалась по ступенькам фойе Уолтон Тауэр. Не желая пользоваться лифтом, она торопливо поднялась по лестнице и наконец оказалась в благословенной тишине своей квартиры, захлопнув и заперев за собой дверь.
И, только оставшись в одиночестве, стоя в темноте, Анна поняла, что она все еще в толстовке Джонаса. Стянув ее, она позволила одежде чужого размера комком упасть на пол и только потом разрыдалась.
Глава сорок шестая
Все шло совершенно не так, как Анна предполагала. Атмосферу на работе испортили неожиданные статьи, отношения с матерью закончились самым скандальным образом, Бен оказался интриганом и обманщиком, а теперь она потеряла и Джонаса, которого считала ближайшим другом. Даже посылки, которые сначала, казалось, отправлял какой-то добрый аноним, слишком дорого ей обошлись. Двадцать четыре часа назад она думала, что совершила прорыв в понимании того, кто она такая и к чему стремится. Сегодня, уставившись в черные глубины чашки кофе, она чувствовала себя потерянной.
Когда рядом завибрировал телефон, Анна поначалу не хотела отвечать. Но на экране высветился номер Шенис. Обрадовавшись, что ей звонит не мрачный журналист и не виноватый оператор, Анна подняла трубку.
– Анна! Как ты? И, самое главное, где ты была? Меня постоянно сбрасывает на автоответчик!
– Я уезжала на несколько дней.
Пожалуйста, не спрашивай о подробностях.
– Но ты уже вернулась, да? Отлично. Мне нужно с тобой увидеться, как насчет ланча?
Они договорились встретиться в одном из сетевых ресторанов на Кенсингтон-Хай-стрит, где Шенис «тратила деньги, пока они есть на новой кредитке, которую дал последний парень».
– Мы скучаем по тебе на работе, – сказала она, пристраивая гроздь бумажных пакетов с покупками на кожаном сиденье напротив и усаживаясь рядом с Анной. – Там такая тоска, ты не поверишь.
– Что, армии чужих журналистов больше не осаждают «Мессенджер»? Бен Мак-Ара не пишет эксклюзивов?
Анна радовалась возможности шутить о случившемся, а Шенис была лучшей аудиторией для таких шуток.
– Не пойми меня неправильно, милая, но ты уже устарела.
– Это я уже слышала. – Анна вспомнила, как в том же убеждал ее помощник Джульетты за день до сенсации имени Сенары.
– Да, но в этот раз им больше нечего добавить. Ри говорит, что Бен отказался дальше писать о тебе, а Драконша, похоже, добилась чего хотела – вытащила из «Пост» пару мешков компенсаций. – Шенис начала полировать ногти льняной салфеткой. – Так что ты не соответствуешь требованиям времени.