Разговор с Тиш после того, как прислали книгу, помог ей многое о себе понять, и теперь Анна хотела поговорить с ней снова.
Оказавшись на нужном этаже, она поняла, что их дружба была не единственной переменой к лучшему. Симус Флэтли выходил из квартиры подруги, застегивая рубашку и сияя, как ребенок, только что получивший подарки на Рождество. Он чуть покраснел, увидев Анну, пробормотал что-то о «снова потекших трубах» и торопливо сбежал по лестнице, когда Анна постучала во все еще открытую дверь.
– Тиш?
– Я тут… – Голос подруги раздался из глубины квартиры, на несколько секунд опередив появление самой Тиш. Она приглаживала волосы и выглядела такой же довольной, как управляющий домом. – Привет. Ты застала меня… эм…
Анна скрестила руки на груди.
– Симус? Серьезно?
– Ну, понимаешь, это просто ужасно, но мой бойлер сломался… снова… а Симус как раз проходил мимо… – Тиш остановилась, сама рассмеявшись собственным сбивчивым оправданиям. – Да ладно, кого я обманываю. Он потрясающий, а я не дура, чтобы упускать такой шанс. И я уже очень давно не наслаждалась таким шикарным телом.
Анна чуть отшатнулась. Пусть их дружба и продвинулась на более личную территорию, но слушать подробности о последней интрижке Тиш она была еще не готова.
– Главное, чтобы ты была довольна.
– О, я довольна. Моя мать от меня отреклась бы. Не столько из-за того, что я развлекалась с классным парнем у себя дома, сколько из-за того, что он ирландец. Вот так в свои сорок пять лет я обнаружила в себе зачатки бунтарства. Кто бы мог подумать, а? – Она поправила подушку на диване. – Но ты же наверняка пришла сюда не для того, чтобы меня спугнуть. Что случилось?
– Когда я уезжала, я уезжала с Джонасом. Мы оба очень запутались, и в итоге он сделал первый шаг. А после возвращения я избегала его, но подумала о том, что рассказала тебе на прошлой неделе в «Рассыпь бобы», и решила выяснить отношения. И я только что сделала это.
Тиш жестом пригласила Анну садиться.
– Ты молодец, милая. Такие недоразумения могут убить дружбу. Поверь мне, я попадала раньше в подобные ситуации, и заканчивалось все плохо.
– А теперь мне гораздо легче. Я не люблю ни с кем ссориться.
– Не считая твоей матери, – подмигнула Тиш. – Но, эй, в этом мы с тобой полностью синхронны.
– И работа, похоже, в обозримом будущем не окажется под угрозой, что здорово.
– Так почему твое лицо говорит мне, что не все так безоблачно?
Анна уставилась на нее:
– А оно говорит?
– Ты не умеешь врать, Анна Браун. ФБР тебя точно на работу не возьмет. Что случилось с журналистом?
Неужели было настолько очевидно, что она до сих пор думает о Бене?
– Мне кажется, что он решил уйти из газеты. Я не знаю, что о нем думать, Тиш, вот в чем дело. Я злюсь за то, что он меня использовал, и в свете того, что он натворил, не уверена, что в нашей дружбе было хоть что-то настоящее. Но, когда я размышляла о том, что ты мне сказала, я ничего не могла с собой поделать – я чувствовала, что должна была выслушать его объяснения, когда он пытался со мной поговорить. Вместо этого я послала его к черту, поскольку не могла видеть ничего, кроме несправедливости.
– Он использовал тебя. У тебя есть полное право злиться.
– Я знаю. Но отчего тогда мне не нравится то, как все сложилось?
– Так значит, книга, если она была от него, все изменила?
– Я не знаю. Вчера я видела его на работе, но мельком. И он ушел раньше, чем у меня появилась возможность с ним заговорить. Наверное, мне просто нравится получать ответы. Без них я остаюсь в подвешенном состоянии и не могу подвести черту под ситуацией.
– Продолжай искать возможности, – сказала Тиш. – Но, если не получится, оставь это дело. Ты не можешь контролировать желания других людей. Если он не готов сражаться за твое уважение, значит, он изначально его никогда не заслуживал.
Тем вечером за ужином Анна мысленно составляла вопросы Бену – на случай, если все же сумеет с ним поговорить. Она, конечно, не забудет о том, что он сделал, но заставит себя выслушать его оправдания. Был ли он с самого начала заинтересован не столько в ней, сколько в статье? И если да, то как далеко он готов был зайти, не расскажи ему Анна нужной истории? Его ответы могли причинить ей боль, но, чтобы двигаться дальше, ей необходимо было их узнать.
«Хорошая она или плохая, Анна, но нам нужна правда», – часто говорила бабушка Морвенна. Анна узнала правду о своей любимой бабушке, и, хоть эта истина была ей не по душе, она стала ключевым компонентом превращения Анны в ту личность, которой она теперь стала. Правда, которую она сегодня сказала Джонасу, была не тем, что он хотел бы услышать, но она была необходима, чтобы спасти их дружбу. Бен мог подтвердить ее худшие подозрения, но, по крайней мере, она будет знать это наверняка. И знание поможет ей исцелиться, как бы оно ни уязвляло.