Пять минут спустя тот же человек появился с огромной плоской коробкой, которую нес под мышкой. Уложив свою ношу на стол ресепшена, он улыбнулся.
– Простите за задержку, пришлось поспорить с крайне неприятным инспектором дорожной безопасности. Пытался меня убедить, что я незаконно припарковался, можете такое представить? Но я отклонился от темы. Вот это для вас.
На обернутом в коричневую бумагу предмете было указано ее имя, но не адрес. Уголки были такими же аккуратными, как и на большинстве предыдущих посылок для Анны.
– Кто это прислал? – быстро спросила она.
Грант явно не был курьером, и, если посылка, которую он принес, была заказана лично, он мог бы поделиться сведениями об отправителе. Анна затаила дыхание в ожидании ответа.
– Простите, не могу сказать. Таковы были утвержденные условия заказа. Должен признаться, они были потрясающе точными и строгими. У моих работников ушел почти час на то, чтобы правильно сложить упаковочную бумагу.
– О! – Она знала, что хватается за соломинку, но все равно испытала разочарование, оказавшись в очередном тупике. – Ну что ж, спасибо вам.
Грант помедлил и прижал ладонь к сердцу:
– Простите великодушно, но не могли бы вы открыть ее при мне? Мне так редко удается увидеть реакцию людей на мой дизайн.
– Вы дизайнер? О боже мой, ты обязана ее открыть! – Шенис и Ашраф обступили Анну с обеих сторон, похожие на две бутылки шампанского, которые хорошенько встряхнули и из которых вот-вот вылетят пробки.
Учитывая живой интерес аудитории, как было отказаться?
– Хорошо.
Сдерживая желание громко рассмеяться, она сняла упаковочную бумагу, открывая взглядам глянцевую медно-золотую коробку. На крышке черными завитками были написаны инициалы «Г. О.»
– Это я, – просиял Грант, постукивая по коробке. – А теперь загляните внутрь.
Внутри между слоями бронзовой папиросной бумаги Анна заметила нечто алое. А когда она подняла ее, складки алой ткани с легким шелестом развернулись на полированной столешнице.
– Это платье, – выдохнула она.
– Одно из самых популярных, – подтвердил Грант. – Я создал его с мыслью о золотом веке Голливуда. Простое, летящее, скроенное так, чтобы подчеркнуть красоту настоящей женщины.
– Оно так чудесно… Я даже не знаю, что сказать.
Дизайнер кивнул:
– Вы сказали все, что я хотел услышать. Приятной вам вечеринки. – В последний раз взглянув на свою клиентку, он ушел.
Анна восхищенно провела по ткани кончиками пальцев. Ей никогда раньше не дарили платьев, а сама она ни за что не выбрала бы того, что настолько выделяло бы ее. Прощальные слова Гранта все крутились на грани ее сознания, набирая громкость, пока…
– Подождите! Вы знаете о вечеринке?
Но Грант Огильви уже ушел. Анна взглянула на пустую коробку и заметила, что в складках папиросной бумаги спрятался небольшой белый прямоугольник.
Самой красивой женщине этого праздника.
Увидимся там.
Коллеги не обратили на это внимания, полностью поглощенные потрясающим платьем. Анна с бьющимся сердцем быстро спрятала карточку в карман пиджака.
– Ну разве не идеально? – рассуждал Ашраф. – Анна, ты просто обязана завтра его надеть! Это же как в «Золушке», только лучше!
– А записка была? – Шенис на миг отвлеклась от платья. – Их же иногда вкладывают в посылки?
– Я проверю. – Анна демонстративно осмотрела складки папиросной бумаги в коробке. – Нет, похоже, в этот раз ничего нет.
– Да какая разница, при таком шикарном подарке? Я сейчас же позвоню Ри…
Анна оставила Шенис и Ашрафа рассылать последние новости по сети сплетен «Мессенджера», а сама скрылась в убежище рабочей кухни. Пока закипал чайник, она размышляла о значении новой посылки. Возможно, отправитель собирается раскрыть свою личность на вечеринке? Или всего лишь понаблюдает издалека? Она не могла исключить ни одной вероятности – записка говорила слишком мало. Зато Анна знала наверняка, что отправитель там будет.
«То, что произойдет, когда я там окажусь, будет зависеть от моего выбора», – сказала она себе.
Пока что все указывало на то, что отправителем был Бен. Он слишком удачно исчез с работы, но подарок прибыл вскоре после того, как он подтвердил свое присутствие на вечеринке. Даже если бы Анна не знала, что он там будет, записка с платьем не оставили бы сомнений в этом. Он слишком поспешно ушел с собрания в редакции, потому что собирался поговорить с Анной на вечеринке, не раньше? И намекнул во время последнего разговора, что хочет исправить то, что с ними случилось: возможно, он именно это имел в виду?