Толпа ответила ей одобрительным и удивленным ропотом.
Джульетта кивнула:
– Найдутся, конечно, и такие, которые скажут, что это невозможно. Некоторые из них находятся сейчас в этом зале. – Она отсалютовала бокалом, и толпа отозвалась смехом. – И я приветствую всех и каждого из вас. Нашим недоброжелателям – как значительным, так и незаметным – я хочу сказать следующее: не стоит недооценивать эту газету. С нашей возрожденной целеустремленностью, с той потрясающей командой, которую, я уверена, можно смело назвать лучшей среди новостных изданий страны, возможно все…
Анна очень остро ощущала, насколько близко стоит к ней Бен и как тепло его тела согревает кожу ее обнаженной руки. Не отрывая взгляда от сцены, она знала, что Бен смотрит на нее.
– Я верю в это издание. Я выстраивала его с нуля и создала ту потрясающую газету, которую вы можете видеть сегодня. Никто в нашей сфере не трудился так упорно, стремясь к званию национального таблоида. Я горжусь этим и сознаю, что это в итоге не только моя заслуга, – все до единого работники «Мессенджера», стоящие в этой комнате, внесли свой вклад в мой успех. У нас работает множество талантов, большинству которых лишь предстоит полностью раскрыть свой потенциал. И с непоколебимой верой и вдохновением я предвижу, что «Дейли мессенджер» будет покорять вершину за вершиной…
– Джульетта Эванс: никто не знал, а ее мало хвалили, – захихикал рядом Мюррей Хендерсон-Витт.
Они с Беном тоже засмеялись, их глаза встретились… И у Анны перехватило дыхание от накала эмоций в его взгляде.
– …но уже без меня.
Джульетта сделала паузу и оглядела со своего возвышения толпу гостей, по которой взрывной волной прокатилось осознание услышанного. Анна и Бен, пораженные, тоже переглянулись.
– Что?
– Неужели она…
– Этого не может быть!
Элегантно одетые люди среди изысканных декораций то и дело переглядывались в недоумении. Правильно ли ее поняли? Могла ли их редактор, которая заслужила свою славу в стенах «Дейли мессенджер», оставить свое детище? Джульетта остановила начинающиеся волнения, вскинув голову в свете жадных вспышек приглашенных фотографов. Подняв руку, она призвала зал к порядку:
– Я вложила в эту газету душу и сердце. Я видела, как издание взлетает в небеса, я стояла у его истоков. Я вложила в нее все отпущенное мне время и использовала его с умом. Пришла пора новым людям принять мою мантию и продолжить мое дело. В конце этого года я оставлю должность редактора, чтобы в истории «Мессенджера» могла начаться совершенно новая глава. Для вас, несомненно, это стало неожиданностью, во многом потому, что я заявляю о намерении уйти в момент величайшего нашего триумфа. Но я счастлива, принимая это решение. – Она одарила аудиторию ослепительной улыбкой. – Вместе мы великолепны! И теперь пришло время праздновать. Я бы хотела поблагодарить всех присутствующих за их труд, за их преданность и веру в меня. Завтра мы встретим будущее, зная, что нас ждет. Сегодня же мы празднуем. Давайте поднимем бокалы за «Дейли мессенджер», лучшую из газет!
Гости повторили тост, все еще потрясенно переглядываясь. Аплодисменты длились дольше приветствия, все сотрудники салютовали уходящей королеве – и размышляли, кто же сумеет ее заменить…
– Это было неожиданно, – улыбнулся Бен.
– Ты не знал?
– Понятия не имел. И никто не имел. Насколько было известно в редакции, Джульетта придумала этот смертельный удар конкурентам и собиралась выжать из него все возможное. Наверное, кто-то предложил ей местечко получше.
Анне очень хотелось спросить о той работе, на которую, по слухам, переходил Бен, но она сдержалась. Здесь было не место и не время.
– Мы можем поговорить где-нибудь, где поменьше людей?
Бен приподнял бровь:
– Ты же не собираешься снова на меня кричать?
– Я еще не решила. А ты готов рискнуть?
Сильный ветер снаружи превратился в приятный осенний бриз, а когда Анна и Бен вышли из оранжереи, на небе погасли последние блики заката. Они двинулись подальше от шума вечеринки по гравиевой дорожке в направлении небольшого садового участка за высокой оградой кустарника. Найдя там резную каменную скамью, они сели, и Анна поняла, что нужный миг настал.