– Он здесь при всем! Он знал о вашем плане с самого начала? Или вы использовали его точно так же, как меня?
– Погоди минуточку, послушай. Дело изначально было не в статье. Признаюсь, Мак-Ара был полезен, когда за нее взялся, и шумихи вокруг статьи оказалось достаточно, чтобы убедить Кендала и его дружков не списывать «Мессенджер» со счета, но мои мотивы были совсем иными.
– Я вам не верю.
– Ты вполне вольна это делать, мисс Браун. Что не изменит того факта, что история была для меня не важна.
– Тогда почему?
– Потому что однажды, когда мне требовалось разрешение почувствовать боль утраты, только ты мне его дала. И это произвело на меня впечатление.
Анна видела, как глубоко дышит Джульетта, и это было единственным признаком истинных чувств, которые ее тело было приучено не выдавать.
– Я не понимаю. Я никогда вам ничего не разрешала…
– Анна, присядь.
– Я не обязана вас слушаться.
– Конечно нет. Но тебе необходимо объяснение, а я его предлагаю – если ты не против меня выслушать.
Анна скрестила руки на груди и осталась стоять.
– Хорошо.
– В тот день, когда я пришла на работу после смерти матери, я, к собственному изумлению, обнаружила, что действительно любила ее все эти годы. Я воевала с ней много лет, я никогда не чувствовала ни ее любви, ни одобрения. Но мне было стыдно признаться себе в том, что я испытываю горе и боль. В тот день мы с тобой вместе ехали в лифте. И ты сказала то, чего я никогда не забуду: «И все же мама есть мама». После всего, что мне пришлось с ней пережить, я совершенно об этом забыла. Твои слова заставили меня понять: мое горе не было подтверждением того, что она имела право так ко мне относиться. Это было разрешение для дочери горевать по умершей матери. Дело было во мне, а не в ней.
– Я даже не помню, как это сказала, – ответила Анна, и голос ее дрогнул, как только злость начала отступать.
– Неудивительно. Для тебя это была всего лишь вежливая фраза от доброго сердца. Для меня она стала подарком. После того разговора я отправилась прямо к Дэмиену Кендалу, и моя судьба сплелась с судьбой газеты. Тогда я и решила послать тебе подарки.
– Так вы сделали меня своим маленьким проектом?
– Едва ли ты была проектом, Анна.
– А кем же тогда, Джульетта? Простите, но я не могу понять. Вы говорите, что всегда готовы были шагать по головам, – в чем же разница между теми, кто попадался вам на пути, и мной? Вы использовали меня…
– Использовала. Но не так, как ты думаешь. Я не могла предсказать появление статьи, но, когда Мак-Ара упомянул о ней, а время поджимало, я согласилась. И я уж точно не могла предсказать того интереса, который статья вызовет по всему миру. К тому же у меня не было возможности помешать публикации, не раскрыв своей роли.
– Какое вы имели право играть жизнью других людей? Вы сделали так, чтобы посылки приходили на работу и их видела не только я. Вам так нравилось смотреть на результат своей манипуляции?
– Я не манипулировала тобой. Подарки заставили тебя поверить, что ты достойна большего, чем думала раньше. Этот вывод ты сделала сама. Взгляни на себя сегодня: ты не боишься выделяться на общем фоне, ты принимаешь комплименты от незнакомцев. Не платье тому причина, оно – лишь красивая обертка для выбора, который ты сделала сама. Я не пыталась сделать тебя дочерью, которой у меня никогда не было, или успокоить свою совесть благотворительностью. Я в ответе за все, что совершила, потому что это были мои решения. Но я поняла, что в течение всей моей сознательной жизни никогда не делала чего-то для других, не для себя.
Она замолчала и потерла ладонями обнаженные предплечья, словно вечерняя прохлада только сейчас начала покалывать ее кожу.
– Я много лет не обращала на это внимания. Я никогда ничего не ждала от других. И просто хотела поделиться своим мировоззрением. И я не желаю ничего в ответ. Я не хочу быть твоей лучшей подругой или суррогатной матерью. Мне не нужна компаньонка на моем попечении. Я всего лишь хотела хоть раз сделать что-то для кого-то, кроме себя.
Отправитель писал, что увидит Анну на вечеринке. И вот они встретились: с Джульеттой, которую Анна никогда не ожидала увидеть в этой роли.
– Ох!
Анна подумала о том, что планировала сегодня сказать раскрывшему свою личность отправителю. В своем воображении она столько раз переживала этот момент, а что теперь? Она смотрела на Джульетту, признавшуюся в щедрости, которая совершенно противоречила той властной отстраненности, которой она была так печально знаменита. Анна получила шанс поблагодарить дарительницу лично, но растеряла все слова.