– «Ох»? И это весь твой ответ? – Джульетта покачала головой. – Филантропия нынче не в моде.
Собравшись наконец с мыслями, Анна присела рядом с редактором.
– Нет… нет, простите. Это было слишком внезапно, понимаете? Я все еще не знаю, довольна ли я тем, что оказалась чьим-то «проектом», но спасибо. Подарки были чудесными, и мне было приятно их получать. Если честно, все было чудесно. Я даже не думала, что кто-то решит проявить ко мне такую щедрость. Они изменили то, как я себя вижу, и… они очень многое для меня значили. Но вам больше не нужно их посылать… Нет, я, конечно, не предполагаю, что вы собираетесь… – Она позволила взгляду проследить за лунным светом, танцующим на воде фонтана. – Я совершенно не так представляла себе этот вечер.
– В этом мы обе похожи. – Джульетта вынула из сумочки пачку сигарет. – Закуришь?
– Нет, спасибо.
– И хорошо. Мне больше останется. – Кончик сигареты засветился алым после первой затяжки. – Итак, Анна Браун, куда ты собираешься двигаться дальше? После того как ты сделала эксклюзив для Мак-Ара, я думала, что тебе стоит попробовать свои силы в редакции.
– Это не то, чем я хотела бы заниматься. Я думаю… Я собираюсь все так же открывать для себя вещи, которые делают меня счастливой. Я люблю свою работу, своих друзей, свою жизнь. Но чувствую, что хочу находить нечто новое. – Она развернулась к Джульетте. – А вы?
– Понятия не имею. Хотя знаю, что дни моей анонимной доброжелательности прошли. – Сигаретный дым змейками уползал в ночь. – Я не могу представить, что начинаю играть в гольф или переезжаю на юг Франции. Думаю, что найду себе дело, в которое получится вцепиться зубами. Я не такая, как ты, Анна. У меня есть только работа. И мне это нравится.
– Но вы можете перейти в другую газету. Когда новость о вашей отставке разлетится, к вам тут же выстроятся очереди.
– Возможно. Но с газетным бизнесом я закончила. Я добилась в нем максимума. И теперь мне остался лишь спад, а я не доставлю своим злопыхателям такого удовольствия. Что-нибудь придумаю.
Приглушенный звук чьего-то выступления в оранжерее заставил их обеих вскинуть головы.
– Похоже, Пирс слился с микрофоном в экстазе. Надеюсь, до состязаний в караоке дело не дойдет. Он жутко сентиментальный неудачник. – Джульетта растерла окурок шпилькой своей дорогой туфли. – Мне пора возвращаться.
– Спасибо вам, Джульетта… за посылки. И простите, что я на вас накричала.
– У тебя было полное право кричать. Я сама была бы вне себя от ярости. Что бы ты ни решила делать дальше, это будет верным, но, мне кажется, некоего журналиста стоит избавить от страданий. – Она жестом указала в сторону зала, где развлекались люди, и Анна с трудом, но смогла различить фигуру, медленно движущуюся по дорожке.
Джульетта же, сказав все, что хотела сказать, зашагала обратно к празднующим. На углу, где дорожка уходила вдаль от дворика, она остановилась, не оборачиваясь.
– Посылки… они действительно помогли тебе?
– Они позволили мне изменить свою жизнь. – Это была правда, и все же, признавшись, Анна почувствовала печаль оттого, что ее приключение подошло к концу.
– Хорошо, – кивнула Джульетта и неторопливо удалилась прочь.
Увидев Бена, Анна поняла, что знает ответ, который до сих пор ускользал от нее. Ей осталось сделать только одно, чтобы завершить для себя историю с посылками. Поднявшись, она вздохнула и двинулась к нему…
Глава пятьдесят третья
Луна вынырнула из облаков над садом, отчего высокие зеленые изгороди и клумбы начали отбрасывать длинные темные тени. Сад окрасился в странные оттенки бело-голубого, время словно застыло, а те, кто бродил по дорожкам, казались в лунном свете бледными воспоминаниями людей, когда-то тут живших. В отдалении желтые и оранжевые огни вечеринки пылали, как закат, на фоне темного горизонта.
Анна осознавала каждый свой шаг, слышала, как хрустит под ногами гравий дорожки, как удары сердца отсчитывают секунды. Ее сознание светилось ярче огней оранжереи, тысяча и одна мысль сверкали в нем. Последняя деталь головоломки заняла свое законное место, и теперь перед ней открылось безграничное море возможностей. Ее словно несла на себе волна невидимой силы. Анна наконец осознала, кто она и где хочет быть.
Мрачная фигура Бена стала ближе. Он сутулился, глядя себе под ноги и пиная гравий. Исчезла привычная бравада, исчезла злость, заставившая его уйти. Теперь он выглядел маленьким потерянным мальчиком, полным сожалений, с которыми сам был не в силах управиться.
– Бен.
Он не ответил. Анна шагнула ближе:
– Бен…
Он обернулся:
– Привет.
– Тут холодает, тебе не кажется?