– Я… не могу сказать, что заметил. А ты?.. – Он посмотрел на пиджак, который держал в руке, и протянул его ей.
– Нет, спасибо. Бен…
Он закрыл глаза.
– Не говори этого.
– Но…
– Анна, я серьезно, не говори этого. Я злился и сглупил. Но у меня не было на это права. Ты не ошиблась: я тебя использовал. Не с самого начала, но, когда у меня появился шанс написать о тебе статью, я не медлил. Ты не заслуживала такого отношения.
– Все уже в прошлом. И я не злюсь. В жизни есть куда более важные вещи.
Она смело потянулась к нему и взяла за руку, ощутив его неуверенность и то, что он едва не отшатнулся. Но затем его пальцы нерешительно двинулись по ее коже, переплетаясь с ее пальцами, сжимаясь. Некоторое время оба молчали – прикосновение сделало слова ненужными. А когда Бен снова обрел способность говорить, голос его был тихим и мягким.
– Я думал, ты больше не сможешь мне доверять.
– Я тоже.
– Что изменилось?
– Я поняла, что решение за мной. Вся моя жизнь – это мой выбор. И я выбрала тебя частью своей жизни. Если ты все еще хочешь ею быть.
– Сильнее, чем ты думаешь, Анна. И мне жаль, что так вышло.
– Я знаю.
Стоило ли ей его поцеловать? Их тела чуть сблизились, когда соприкоснулись руки, и теперь Анна ощущала тепло дыхания Бена, ласкающего ее щеку. Ей никогда еще не приходилось делать первый шаг в подобных делах, но ведь она никогда еще и не была той Анной Браун, которой чувствовала себя сейчас. Со смелостью, которая испугала ее саму, Анна шагнула вперед и коснулась губами его губ. На этот раз он не медлил – одной рукой он обвил ее тело, привлекая к себе, другой продолжал сжимать ее пальцы. Это было прекрасно и изумительно, чистое и сильное чувство, и в объятиях Бена Анна ощутила себя как дома.
Отстранившись, они взглянули друг на друга, словно впервые. Напряжение момента заставило их рассмеяться, и смех раскатился по саду.
– И что это было? – спросил он.
– Это был поцелуй, – поддразнила она. – Жалобы будут?
– Присяжные в отъезде… – Он уже снова привлекал ее к себе. – Лучше попробовать еще раз, для верности.
Они обменивались поцелуями и смеялись, а их настроение менялось от игривости до чистой страсти. То напряжение, которое так долго нарастало между ними, сломалось, как лед, в потоке искренности.
Когда Бен сумел высвободиться, он спросил:
– А как же отправитель посылок?
– А что с ней? – Анна хотела снова его поцеловать, но он отодвинул ее.
– С ней?
Она кивнула.
– Так что я с полной уверенностью могу заявить, что я в нее не влюблена.
– Кто это?
– Не могу сказать.
– Можешь. Теперь, когда мы поцеловались, ты можешь рассказать мне что угодно.
– И рискнуть тем, что это появится в очередном твоем эксклюзиве? Нет, спасибо.
– Анна, ну перестань! Ты не можешь оставить меня в подвешенном состоянии.
– Нет уж, скоро ты выяснишь, что могу, – засмеялась она и не стала сопротивляться, когда он снова ее поцеловал.
Возможно, однажды она ему скажет – например, когда высокочтимый редактор «Дейли мессенджер» уйдет в отставку. Но пока что она с радостью будет хранить свой секрет.
Итак, под чернильно-черным лондонским небом, подсвеченным кружащей головы луной, Анна Браун получила свой последний подарок. Он не был обернут в коричневую бумагу с идеальными аккуратными уголками. Его не доставил курьер, и никто из коллег не присутствовал при доставке. В этот раз информация об отправителе была полной и завершенной и подарок стоил больше, чем она когда-либо смела мечтать и надеяться.
Им стал дар принимать собственные решения. И он был идеален.
Глава пятьдесят четвертая
– Сегодня Драконша покидает Одинокую Гору, а? Пришло время праздновать, как я понял, – улыбнулся Тед Бласкевич, похлопывая Анну по плечу на пути к своему кабинету.
Ашраф развернулся к Анне и тяжело сглотнул:
– Надеюсь, он не имел в виду, что мне придется соревноваться с ним в выпивке после работы. В прошлый раз у меня неделю было похмелье.
Анна улыбнулась, заканчивая вводить в систему ресепшена последнюю запланированную на понедельник встречу.
– Никогда не пей с Тедом. Это первый урок, который усваивают все наши новые сотрудники.
Шенис скрестила руки на груди:
– У нас на ресепшене не должно быть новых сотрудников. Газета в безопасности, по крайней мере пока, и у нас все еще есть работа. Никто не должен уступать свое место.
Обняв коллегу, Анна прошептала ей:
– Я тоже буду скучать по тебе, Шен.
– Не понимаю, отчего ты так плачешься, Шенис. Уход Анны означает, что ты станешь главной в команде, а значит, будешь на законных основаниях с конца месяца превращать мою жизнь в ад.