Он должен был что-то сделать…
– Поверь мне на слово, Анна, пять часов, проведенных на том мокром поле, заставили меня мечтать о работе в офисе…
Анна улыбалась, а Джонас перечислял трудности своего последнего задания, фильма для «Каунтилайф» о новом проекте биоразнообразия в глубинке Кента.
Вместо предсказанного весеннего солнышка съемочную команду встретил проливной ливень, превративший пышное пастбище в непролазное болото.
– Ты с ума сойдешь за рабочим столом.
– Я там, на поле, чуть с ума не сошел. Режиссер, кажется, меня испугался.
– Могу себе представить. Все волшебство шоу-бизнеса в одном флаконе твоей работы.
– Ага. Гламур невыносимый. – Он улыбнулся, передавая ей чашку чая. Счастливый Беннетт наматывал круги по кухне возле его ног. – Вообще-то, в этом и заключались хорошие новости, которыми я хотел поделиться. Меня взяли в постоянный съемочный состав.
– О, Джонас, поздравляю! Ты ведь этому рад?
– Рад. Это значит, что я должен вложиться в покупку новых резиновых сапог, судя по последнему заданию, зато как минимум в ближайшие четыре месяца в доходах я буду уверен. И есть шанс, что, если режиссеру понравится результат, мне могут дать и другие задачи. Так что я купил нам торт, чтобы отпраздновать… – Он помедлил, как делал обычно, когда говорил нечто, способное показаться двусмысленным. Анне нравились его слегка неуклюжие манеры и врожденная вежливость. – Ну, то есть, ты же не против отпраздновать это со мной?
– Вовсе нет. А уж против торта я никогда не возражаю, ты это знаешь.
Джонас просиял:
– На это я и надеялся. Радостью ведь надо делиться. – Он открыл большую белую коробку с тортом и начал разрезать чудесно выглядевший «Захер». – А как прошел твой день?
Счастье снова затопило Анну.
– Хорошо. Даже отлично, если честно.
– Правда? Как так?
Она подумала о последней доставке, о новой посылке в аккуратно сложенной оберточной бумаге, которая ждала ее дома. Это была сладкая пытка – знать о том, что посылка есть, что она лежит буквально в двух шагах по коридору, и быть не в силах ее коснуться.
Джонас смотрел на нее так, словно увидел в своей соседке нечто новое.
– О чем ты мне не рассказываешь? – довольно глупо спросил он.
Погладив Беннетта по голове, Анна улыбнулась:
– Ты умеешь хранить секреты?
Он нахмурился:
– А что?
– Джонас, я серьезно. Я должна знать, что дальше тебя это не пойдет, если я тебе расскажу.
– У тебя проблемы?
– Нет… конечно нет! Пообещай, что никому не скажешь.
Джонас возвел глаза к потолку:
– Ладно. Слово скаута.
– Я получаю на работе посылки. Личные. Я не знаю, от кого они и почему мне их шлют, но они замечательные.
– И сколько ты уже получила?
– Три. Последняя пришла сегодня утром.
– В них не было никаких записок?
– В первой не было. А вторая пришла с загадкой, но без подписи. Ни имени отправителя, ни адреса.
Джонас вскинул брови:
– И тебя это совсем не беспокоит? Странно же, что кто-то прикладывает столько усилий, но при этом не хочет, чтобы о нем узнали.
Только не Джонас тоже! Анна надеялась, что его ответ будет более разумным. Или она совершила ошибку, рассказав ему обо всем?
– А мне стоит волноваться? – спросила она.
– Не знаю. Я бы на твоем месте хотел узнать, кто отправляет мне посылки и почему.
По правде говоря, Анна тоже хотела это знать. С каждым новым подарком ее любопытство росло. Но ей не нравилась поспешность, с которой Джонас стремился к тем же выводам, что и все остальные.
– Разве мало того, что кто-то захотел подарить мне замечательные вещи?
– Ну, тоже хорошая мысль. – Он покачал головой. – И как так вышло, Анна Браун, что ты прожила в этом городе пять с половиной лет, но не заразилась всеобщим цинизмом?
– Я могу быть циничной не хуже других, если захочу, – парировала она, досадуя на то, что он считает ее милой, наивной деревенской дурочкой с запада. – Но этот поступок мне кажется прекрасным.
– Вполне возможно. Но все равно странно. Это же может быть кто угодно.
– Да, может.
– Действительно кто угодно, Анна! Разве ты не хочешь выяснить, кто это?
Она задумалась над вопросом. Да, ей было интересно. Да, было странно, что кто-то вложил столько времени и сил (не говоря уже о деньгах) в это дело, не желая признания. Ей нравилось удивлять друзей подарками, но даже она любила, когда ее благодарят. Это был один из лучших аспектов дарения. Затем последовала другая мысль: а понравится ли ей открытие, если она решится его сделать?