– Ага, но готов спорить, что это окажется парень, раз уж до сих пор продолжает заниматься этим. Глупо будет не принять его предложение.
– Тед, ты невозможен. Тот, кто отправляет мне посылки, ничего мне не предлагает.
– Пока.
Анна застонала.
– Разве у тебя нет занятий, которые тебя ждут, мест, куда тебе нужно пойти, сплетен, которые пора разносить?
Тед хлопнул себя по груди над сердцем:
– Хватит грязных инсинуаций, девочка! Вся информация, которую я могу или не могу открыть другим сотрудникам, продиктована спецификой моей работы.
Похоже, новости о посылках Анны распространялись по зданию «Мессенджера» со скоростью звука. Каждый журналист, подходящий к ресепшену расписаться или забрать почту, первым делом спрашивал:
– Ну, и что на этой неделе тебе подарили, Анна?
Так что, когда тем же утром, чуть позже, явился конкурент и коллега Бена, Анна знала, о чем он спросит, еще когда он шагал к ней по мраморному полу.
– Анна Браун, как поживаешь, красавица? – Мюррей Хендерсон-Витт, казалось, состоял из одних улыбок и подмигиваний.
– Спасибо, замечательно. А ты?
– Я? Просто счастлив. – Мюррей рассмеялся чуть громче, чем обычно, и оперся локтем на стол ресепшена. – Итак… что интересного тебе прислали сегодня?
– Я так понимаю, ты слышал о подарках.
– Все слышали, Анна. Ты, моя дорогая, стала главной темой обсуждений в редакции. Моя жена считает, что ты должна выйти за него замуж.
Анна покачала головой. Ну почему все так уверены, что подарки ей шлет именно мужчина?
– Я не знаю, кто присылает мне эти вещи, мужчина или женщина.
– Правда? – Мюррей, похоже, начал что-то искать в кармане пиджака. Через секунду он снова широко улыбался. – Так у тебя нет никаких намеков на личность отправителя?
Вопрос он задал еще громче, чем раньше.
– Нет, я же только что тебе это сказала.
– И до сих пор никаких записок? Ничего похожего на адрес? Ты спрашивала курьера?
Анна уставилась на него в ответ:
– Тебя это никак не касается, но вообще-то спрашивала.
Пальцы Мюррея оставили жирные разводы на полированной столешнице, когда он подался ближе:
– И?
– Он тоже не сообщил никаких деталей.
Мюррей нахмурился:
– Как думаешь, ему известно больше, чем он говорит? Он пытается кого-то защитить? Возможно ли, что у отправителя есть какой-то тайный зловещий мотив?
Только не это, только не снова. Мюррей заговорил с ней штампованными заголовками. А это могло означать лишь одно… Анна взглянула на его карман, и ее подозрения подтвердились: на ткани выдавался бугор, отдаленно напоминающий сигаретную пачку.
– Ты это записываешь, так ведь?
Мюррей вскинул руки, но при этом резко побледнел:
– Нет…
Мюррей был журналистом, но навыками скрытого сбора информации не блистал, как отметила Анна. Глядя ему в глаза, она протянула руку:
– Дай сюда.
– Что? Нет… я не…
– Мюррей. Диктофон, будь любезен.
Плечи журналиста ссутулились, он неохотно выудил диктофон из кармана и передал ей, как мрачный подросток передает учителю запрещенную жевательную резинку.
– Не мог не попытаться.
– Я работаю в офисе национальной газеты, – сказала Анна, рассматривая диктофон. – Я знаю все журналистские трюки.
Убедившись, что устройство все еще записывает, она поднесла его к губам:
– Меня зовут Анна Браун, я секретарь ресепшена в «Дейли мессенджер», и в течение последних четырех недель я получаю таинственные посылки. Они отправляются анонимно и являются лишь добрым жестом расположения, который я не собираюсь ставить под сомнение.
Она нажала кнопку «Стоп» и передала диктофон слегка ошеломленному репортеру.
– Еще что-нибудь?
Мюррей ослабил галстук и всем весом налег на стол ресепшена:
– О'кей, Анна, я буду честен с тобой. Мне нужна эта история. Я тут помираю от скуки, и, если вскоре не найду интересной темы, со мной умрет и моя должность. Можешь пообещать мне хотя бы одно? Если узнаешь что-то еще, если поймешь, кто посылает тебе подарки, поговори для начала со мной. А если Бен Мак-Ара примется разнюхивать ту же тему, не говори ему ничего.
А, так вот почему Мюррей решился на свою неуклюжую попытку шпионажа… Анна скрестила руки на груди и наградила журналиста тем, что, как она надеялась, было похоже на осуждающий взгляд, но в глубине души она его жалела. Неприятно, наверное, работать там, где твоя репутация зависит от качества последней попавшейся тебе истории. Она сама была довольна выбранной профессией, где беспокоиться нужно было лишь о том, чтобы сохранить вежливость в общении со всеми, кто подходил к ресепшену, вне зависимости от их поведения. За годы работы она видела слишком много жертв акульего мира СМИ, чтобы хоть на миг пожелать себе такой же карьеры.