А завтрашний вечер станет прекрасной возможностью для этого.
Глава двадцать первая
Паб в центре города был заполнен людьми, как Анна и ожидала: до отказа забит городскими служащими, которые радовались окончанию рабочей недели и предвкушали выходные. Внутри было громко и весело, общий фоновый шум то и дело прорезали взрывы смеха. Выпивающие заняли каждый доступный дюйм пола, они прислонялись к колоннам и практически соприкасались спинами с незнакомцами, не сознавая даже их присутствия, – явление, свойственное исключительно городу. Очень чуждое Анне в те времена, когда она только переехала из Корнуолла, где всегда лучше было представить, что знаешь кого-то, каким бы незнакомым он ни выглядел. Однако теперь подобная тщательно поддерживаемая изоляция ей очень нравилась. Безопаснее было притворяться невидимой, не рискуя ввязаться в нежелательное общение. Ее окутывало покрывало анонимности, позволяя сохранить свободным мысленное пространство, в то время как личного не оставалось, – лучше так, чем жить под пристальными взглядами маленького приморского общества.
Ее окутывал новый аромат, согревшийся и углубившийся от контакта с кожей. Ожерелье с маргаритками холодило ключицы, брошь с совой была пристегнута к пиджаку. С этими подарками Анна чувствовала себя сильной, готовой ко всему, что может принести этот вечер. Расправив плечи, она протиснулась к бару сквозь стену чужих тел. И, как только добралась до него, увидела, как над головами выпивающих вскидывается рука, приветливо ей махая.
Нариндер устроился в дальнем конце бара, и его пинта пива была уже ополовинена.
– Смена рано закончилась, – объяснил он. – Что будешь пить?
– Белое вино, пожалуйста.
Нариндер вскинул пятифунтовую банкноту, чтобы привлечь внимание бармена, и повернулся к Анне, ожидая заказа.
– Мне нравится это место. Ты же рядом живешь, да?
– Нет. Но я бывала здесь несколько раз с друзьями после работы. Оно мне тоже нравится.
Анна намеренно выбрала паб подальше от дома. Этот личный принцип произрастал из печального опыта. Когда она впервые решилась на свидание после того, как Том уехал в Нью-Йорк, она совершила ошибку и встретилась с графическим дизайнером из Шордича в пабе, расположенном через дорогу от Уолтон Тауэр. Ей сразу же стало очевидно, что он ей совершенно не подходит, но он, к несчастью, к подобному выводу не пришел, что привело к нескольким весьма неловким встречам в пабе после этого, и Анне со временем пришлось искать другое заведение.
– Это отличное место. Хоть и загруженное. – Нариндер пододвинул к Анне бокал вина, которое она осторожно пригубила. Ей нужно было сохранять остроту ума, чтобы собрать сегодня всю необходимую информацию.
– Как и весь город в субботу вечером, разве нет?
– Тоже верно.
Некоторое время они говорили о посторонних вещах: о своей работе, о погоде, о том, чем оба любят заниматься в свободное время, – о чем угодно, лишь бы не возникло неловкого молчания в самом начале знакомства. Но час спустя настало время переходить к истинной причине их встречи. К тому моменту им удалось заметить столик, расположенный далеко от барной стойки, и успеть устроиться на темно-коричневых кожаных сиденьях. Нариндер обновил свою пинту, а бокал Анны все еще оставался наполовину полным. Она воспользовалась первой же паузой в разговоре:
– Итак… Мне все же интересно: ты смог хоть что-то выяснить об отправителе моих посылок?
Она почувствовала, как пульс отдается в серебристых маргаритках ожерелья на шее. Момент обрел значимость, которой она не ожидала: в зависимости от ответа курьера следующие несколько минут могли все для нее изменить. Анна, возможно, узнает что-то об отправителе, и на миг она задумалась, не исчезнет ли волшебство вместе с загадкой. И правда ли она хочет что-то узнать?
Конечно же, она хотела. С момента прибытия пятой посылки она не могла думать ни о чем другом, а по мере приближения субботнего вечера ее волнение все росло. Это казалось ей следующим уровнем на пути, на который она невольно ступила, следующим логическим шагом. Какова была альтернатива? Если отправитель посылок решит не выдавать свою личность, куда Анне двигаться дальше? Порой она гадала, не в таинственности ли был главный смысл подарков? Но, возможно, настал ее черед перехватить контроль. Пока что она ограничивала себя тем, что принимала щедрость незнакомого человека, ни о чем не спрашивая, она была пассивным игроком в истории, которую писал кто-то другой. Со временем это должно было измениться, так почему бы этому времени не наступить уже сейчас?