Бен Мак-Ара был назойлив, и Анна не знала, можно ли ему доверять, но теперь, оказавшись с ним рядом, она вдруг поняла, что соскучилась по его улыбке. И это вполне сошло за повод предложить ему свободный стул у своего столика.
Он спросил, чем она занималась после ярмарки, и, что примечательно, ни словом не обмолвился о посылках. Анна и сама не хотела о них говорить, поэтому рассказала о новой коллекции в любимом бутике Тиш, где она хотела купить новую мебель для своей квартиры, а также поделилась конфиденциальными слухами о некоторых телепрограммах, которые принес Джонас.
– Оператор всегда все видит, – заметил Бен. – А он никогда не хотел поснимать закулисные скандалы вместо деревенских пейзажей? Такую «Сельскую жизнь» я бы с удовольствием посмотрел.
Он позволил Анне самой управлять разговором, и ей ни разу не показалось, что он ждет упоминания о посылках.
В ответ на это она спросила о его работе и о последнем задании.
– Тед говорил, что ты был в Эдинбурге.
Бен рассмеялся:
– Мне стоило догадаться, что Коп Бласкевич не упустит мой след. Да, я только недавно вернулся.
– И каково там было?
– Ужасно. Долго и нудно. – Увидев изумление Анны, он продолжил: – Я люблю Эдинбург, но мне нравится бродить по городу, а не сидеть, уткнувшись в ноутбук, без возможности куда-то выйти. Большую часть времени я провел в номере отеля, пытаясь договориться об интервью, без особого, кстати, успеха.
Бен добавил в кофе очередную ложку сахара.
– Я пообещал себе, что обязательно вернусь туда в этом году, но не по работе.
Анна попыталась представить себе профессию, подразумевающую поездки в другие города и жизнь в отелях. На словах это привлекало, но Анна подозревала, что в реальности все окажется не так радужно. Том когда-то стонал, что ему приходится работать в номерах отелей в Риме, Нью-Йорке, Мадриде и Берлине.
– Если ты видел один отельный номер, значит, ты видел их все, – жаловался он. – Мини-бары и покрытие расходов – это хорошо, но с чашкой чая и ванной в собственном доме ничто не сравнится.
И все же что-то в нью-йоркских отелях очаровало Тома: в последний раз, когда Анна с ним созванивалась, он уже полгода жил в отеле на Манхеттене.
– А ты уже планируешь свой отпуск в этом году? – Вопрос Бена заставил Анну вернуться из прошлого в прохладный уют кафе.
– Пока еще не решила.
– Ты говорила, что родом из Корнуолла? Приятно, наверное, туда возвращаться, когда появляется время.
Плечи Анны напряглись.
– Я не… возвращаюсь. Точнее, редко. За последние шесть лет ни разу.
– Правда? Я бы пулей туда помчался. Там потрясающие пляжи, корнуолльский чай и морская рыбалка. Если бы я знал кого-то, кто там живет, я при первой же возможности оказывался бы у них на пороге.
– Там очень красиво, – согласилась она, несмотря на тяжкий груз связанных с родными местами воспоминаний. – Но для меня возвращение туда – это не отдых.
– Я чую подоплеку…
– Это чует твоя профессиональная деформация, не более.
Сталь, зазвеневшая в ее голосе, заставила его слегка отстраниться. И он явно передумал задавать следующий вопрос, потому что поднял голову и оглядел интерьер кафе.
– Мне здесь нравится. Знаешь, что я думаю?
Анна улыбнулась, радуясь тому, что Корнуолл перестал быть темой их разговора.
– Что ты думаешь?
– Я думаю, что нам стоит регулярно сюда ходить. В это же время на следующей неделе? Что скажешь?
Таким был подарок, которого Анна никак не ожидала: возможность лучше узнать Бена Мак-Ара.
Глава двадцать четвертая
Меган Милликен никогда не хотела стать баристой. Но, как и многое в ее жизни, смелые детские мечты разбились о суровую реальность. Она приехала в город, намереваясь стать великой актрисой, девять месяцев ходила на прослушивания, но потом, без копейки денег, зато с угрозой оказаться на улице, неохотно согласилась поработать официанткой в кафе, находившемся через дорогу от многоквартирного дома, в котором она снимала крошечную комнатушку. Это случилось пять лет назад, и, несмотря на то что ее творческая карьера не продвинулась ни на дюйм, она открыла в себе врожденный талант варить неповторимый кофе.
Этот навык и позволил ей получить работу помощника менеджера в новейшем кафе на Флит-стрит, выкупленном флагманской сетью популярных кофеен «Фрейя и Джорджи», названной в честь двух племянников владельца. Человека, который ее нанял, звали Гейб. Красноречивый предприниматель сумел поднять собственный бизнес, оставив позади скромные начинания в маленьком городке неподалеку от Глазго.